ВОЗВРАЩЕНИЕ МУСТО

Сенсационная весть о возвращении в Азербайджан легендарного курдского бойца Мусто, пронеслась по всем курдским поселениям со скоростью света. Радостно-удивленные восклицания были на устах каждого курда.Действительно, возвращение в Азербайджан скандально известной личности вызвало глубокую обеспокоенность многих слоев азербайджанского общества. Мусто – знаковая фигура, которая неоднократно привлекала к себе внимание общественности. О нем слагались легенды: его превозносили, как храброго бойца, и его же обвиняли в связях с курдской террористической организацией ПКК и в активной подрывной деятельности против Азербайджана. В период правления Гейдара Алиева никто даже в мыслях себе не мог бы представить возвращение в страну столь одиозной и противоречивой личности.

Но не успел народ отдать последнюю дань памяти вождя авторитаризма, как многие курдские бойцы во главе с Мусто беспрепятственно вернулись в Азербайджан. Они вернулись не с пустыми руками. В кратчайшие сроки, восстановив свою былую мощь, сферы влияния и связи с частью клана, бойцы Мусто теперь готовятся вступить в новое сражение.

КУРДСКАЯ ГВАРДИЯ

Еще в начале 90-х годов прошлого столетия, Хосров Мустафаев – курд-»безземелец», проживавший в селении Вейсли (населенный пункт компактного проживания курдов) Геранбойского района, вступив в ряды батальона самообороны своего района, продемонстрировал отвагу и храбрость в боях по защите Гюлистанского района. Солдатская слава открыла ему путь к лаврам храброго командира, и возглавив отряды курдских ополченцев, он стал заместителем командира 157-го полка, дислоцированного в Геранбое. Речь идет о полке, воевавшем на полях Карабаха под командованиям первого Национального героя Азербайджана, а ныне политзаключенного Расима Акперова.

Очевидцы не раз подчеркивали доблесть Мусто и его бойцов в освобождении и защите Гюлистана – последней пяди карабахской земли, на которой все еще стоит азербайджанский солдат. Но злой рок, преследующий людей, которым часто улыбается судьба, остановил свой выбор и на Мусто. И очень скоро он сошел с пути храброго бойца. Ночные бандитские налеты на мирных жителей, убийства, перестрелки, дебош – все это ради наживы и власти. Мусто стал постепенно вовлекаться в большие политические игры, решавшие судьбу уже не маленького Геранбоя, а всего Азербайджана.

Весть о доблести курдских стрелков долетела и до Баку, и вскоре Гейдар Алиев, поставивший во главу угла своей внутренней политики регионально-этническую сегрегацию, призвал к оружию Мусто и его курдскую гвардию. Вскоре выяснилось, что Мусто и личный адъютант президента Бейляр Эюбов – не только выходцы из одного курдского селения Вединского района Армении, но и родственники. По личной инструкции президента, Б.Эюбов и его брат Эюб Эюбов (прозванный в народе «Гейдаром из Гянджебасара») взяли под полный контроль курдскую гвардию, которая вначале с успехом воевала против подразделений Сурета Гусейнова, затем против братьев Джавадовых.

Мусто, возможно, сам того не осознавая, стал трансформироваться из солдата в политика, причем регионального масштаба.

Странные повороты иногда делает судьба – взяв оружие для защиты своего отечества, солдат в конце концов повернул его против страны. Это видимо и обусловила решение Р.Акперова, открыто заявившего, что он больше не желает служить вместе с переродившимся Мусто.

Как гром среди ясного неба прозвучало и заявление руководителя местной организации Народного Фронта Национального героя Машаллаха Абдуллаева, обвинившего Мусто в осуществлении транзита оружия в Турцию для баз курдских террористов. Вскоре стало также известно, что за короткое время Мусто успел сблизиться с руководителем ПКК Абдуллой Оджаланом.

А следующее обвинение против Мусто раскрыло всю схему действий и истинные намерения тогдашнего президента Г.Алиева – связь между Мусто и А.Оджаланом осуществлялась посредством бывшего премьер-министра Нахичевана (занимавшего этот пост в период правления Г.Алиева в автономной республики) – Беджана Фарзалиева, известного в курдских кругах под псевдонимом «Беджо».

После раскрытия деятельности Мусто в рамках ПКК, его нахождение во фронтовой зоне стало невозможным. Тем более, что конфликт между Мусто и родом Акперовых, который в тот период также находился с правящей Семьей в союзнических отношениях, достиг апогея. Создавшаяся ситуация требовала от Г.Алиева принятия срочных мер. Тем более, что приближалась кульминация расправы над братьями Джавадовыми и их опоновцами.

КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО

По личному распоряжению вождя, Б.Эюбов осуществил передислокацию курдской гвардии Мусто (численность которой составляла до ста бойцов) из Геранбоя в Баку. Гвардия была размещена рядом с резиденцией президента – в гостинице «Гянджлик» – и перевооружена. По сведениям информированных источников, в тот период Г.Алиев беспредельно доверял этой группировке и связывал с ней большие надежды в деле подавления бунта опоновцев. Фактически, эта гвардия получила беспрецедентную доселе свободу действий, сравнимую разве что с действиями солдат Сурета Гусейнова накануне штурма Баку в июне 1993 года.

И вскоре, после начала восстания на базе ОПОНа (словно Г.Алиев со дня на день ожидал начала джавадовского бунта), именно курдская гвардия, одной из первых была переброшена на блокпосты, установленные перед базой. И тут произошло нечто немыслимое.

Внимательный читатель и телезритель, вероятно, припоминает сенсационную информацию тех дней, когда журналисты, наблюдавшие за противостоянием у базы, распространили информацию о фактах братания солдат и опоновцев и о раздававшихся призывах о недопустимости братоубийственной войны. Речь шла именно о солдатах курдской гвардии Мусто, которые вступили в контакт с опоновцами. Очень скоро новый шеф нацбезопасности Намик Аббасов поспешил доложить президенту о случившемся. Вероятно, причина вражды между Н.Аббасовым и братьями Эюбовыми кроется именно в этом, поскольку личный адъютант патриарха нес персональную ответственность за координацию действий курдских стрелков.

Г.Алиев был разъярен и воспринял свершившийся факт, как предательство. В течение нескольких часов курдские стрелки были сняты с блокпостов и разоружены, а сама гвардия расформирована. До сих пор многие участники тех событий так и не могут понять истинность намерений Мусто и его бойцов – то ли он не смог стрелять в своих бывших товарищей по оружию, то ли в нем проснулись национальные чувства (его бойцы стояли против своих же братьев по крови – братьев Джавадовых)?

Известно одно – сразу же после подавления опоновского мятежа, по распоряжению Г.Алиева были подняты документы по проверке деятельности «Агробанка». После уничтожения колхозов и совхозов этот банк выделил группе лиц кредит на сумму 14 миллиардов манатов на развитие частного аграрного сектора. Парламентская следственная комиссия во главе с покойным вице-премьером Тофиком Азизовым, расследовавшая причину невозвращения кредита, установила факт нецелевого использования кредитов «Агробанка». В списке лиц, получивших кредит, значилось и имя нашего героя – Хосрова Мустафаева. Кроме этого, следственная бригада прокуратуры также установила, что Мусто удалось успешно «прихватизировать» и большой кредит, полученный им из Геранбойского отделения Проминвестбанка (нынешнего «Бусбанка»). Таким образом, классическая система накопления компромата – излюбленное хобби покойного вождя – нашла свое применение. Предавший его должен быть наказан.

Мусто был обвинен в финансовых махинациях и арестован. Но спустя некоторое время тогдашний военный прокурор Низами Тахмазов издал приказ, согласно которому Мусто освобождался от тюремного заключения до вынесения судебного приговора. Буквально на следующий день после освобождения из тюрьмы Мусто срочно покинул пределы Азербайджана.

Дальше все стало развиваться по любимому – и лицемерному – сценарию властей. Подняли шум, прокурора сняли с работы, а Мусто объявили в международный розыск. Конечно же, ясно, что без санкции высшего руководства страны не только Н.Тахмазов, но и генпрокурор не посмели бы выпустить Мусто на поруки. Но тогда почему мстительный патриарх, не прощавший никому предательство, все же закрыл глаза на эмиграцию боевика?

Президент Г.Алиев принимал подобного рода решения исключительно под давлением влиятельных мировых центров. Но какой же центр мог потребовать от Г.Алиева свободы Мусто, и почему органы безопасности допустили его бегство из Азербайджана? Неужто покровители Мусто – руководство курдским движением – лично обратились к экс-президенту?

После освобождения из тюрьмы Мусто не скрывал своих намерений покинуть страну, как не скрывал своих будущих планов. Курдский воин вначале переправился в Казахстан, где курдская община пользуется большим влиянием. И спустя несколько лет бывший депутат Джумшуд Нуриев громко заявил: «А известно ли азербайджанскому руководству, что Хосров Мустафаев является представителем ПКК в Краснодарском крае России?». Действительно, после своего пребывания в Казахстане Мусто был переправлен в Россию.

Остается лишь добавить, что в последние годы Мусто внес огромный вклад в дело развития курдского движения – в Караганде, Джезказгане (бывшая Павлодарская область Казахстана), Ярославле и Краснодаре. Произошло новое перерождение Мусто – он влился в руководство корпоративного курдского мирового сообщества, контролирующего большие финансовые потоки.

По информации бывшего пресс-секретаря президента Казахстана С.Матаева, Мусто непосредственно сотрудничал с одним из влиятельных лидеров курдского движения Князем Ибрагимовым, контролирующим большую часть экспорта зерна в Казахстане. Кстати, еще несколько лет назад группа лиц из этого сообщества, куда входит и Мусто, взяла под свой непосредственный контроль экспорт зерна не только в Азербайджан, но и в другие страны Южного Кавказа. В Грузии их партнером являлся Дато Бурджанадзе (отец нынешнего спикера парламента), а в Армении – представители нынешней правящей хунты. Поставка зерна в Армению осуществлялась через Иран по маршруту Мешхед – Решт – Ардебиль – Худаферин – Мегри.

Кто являлся партнером Мусто в Азербайджане? Полагаем, что читателю не составит особого труда самому ответить на этот вопрос.

Вскоре они взяли под свой контроль и экспорт древесины в эти страны. Они закупили большие лесные угодья в Тюменской области, и вся заготовленная древесина направлялась в нашу страну. Кстати, именно этой группе лиц было предоставлено монопольное право на импорт древесины в Азербайджан.

Кстати, не только Мусто, но и пятеро его братьев вошли в ряды активистов регионального курдского движения.

ИДЕЯ «БЕЛОГО КУРДИСТАНА»

На протяжении всех последних лет Г.Алиев целенаправленно пытался превратить западный регион страны в густонаселенный курдский регион Азербайджана. А главными исполнителями этой исторической миссии являлись братья Эюбовы (в частности, Бейляр Эюбов), которые достигли немалых успехов в «курдизации» Самухского, Ханларского, Геранбойского районов.

Очень часто информация о расселении курдов в этих районах, в частности в районе Джейрангеля, создании специальных поселений для курдов, перманентно пребывающих в Азербайджан из Краснодара, Ирака, Турции и т.д., организации лагерей подготовки курдских бойцов будоражила общественность страны. Каждый раз дезавуируя подобного рода информацию, власть обвиняла журналистов и общественных деятелей в информационно-подрывной деятельности против алиевского режима.

Но как же власти на сей раз смогут объяснить возвращение в республику Хосрова Мустафаева, все еще находящегося в официальном розыске? Как власти смогут объяснить его активную деятельность на территории Гянджебасарской зоны – его встречи с журналистами, публичные выступления в курдских поселениях, сепаратистские призывы и даже общение с представителями высшей номенклатуры страны?!

Безусловно, что возвращение Мусто в Азербайджан может быть связано с ослаблением позиций курдского субклана правящего трайба, и его намерением восстановить свою власть в Гянджебасарской зоне.

После внезапной смерти трех братьев Эюбовых (в частности главного куратора «белого Курдистана» – Эюба Эюбова), а также усиленной атаки, предпринятой министром национальной безопасности Намиком Аббасовым против сепаратистских проявлений субклана, их иерархическая структура, трайбовая сеть и бизнес были сильно ослаблены. Это в значительной степени отразилось на влиянии субклана и его позициях в правящей элите.

Кто смог бы заменить Эюба Эюбова в Гянджебасаре? Этот вопрос постоянно стоял на повестке дня у лидеров клана, удрученных столь большими жертвами. Кому, как не легендарному Мусто дано восстановить былое влияние и дать решительный бой противникам и высоко поднять знамя «белого Курдистана»?..

ЭЙНУЛЛА ФАТУЛЛАЕВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 57, 22 may 2004

ПОЧЕМУ БЕГЕМОТЫ НЕ ЛЕТАЮТ

Съезд писателей Азербайджана наконец прошел, вызвав в сонной общественной жизни страны непонятное оживление. Ни одно событие в нашей культурной жизни не вызвало такого накала страстей. Вылившись в обычно нейтральную прессу, они захлестнули читательскую аудиторию. До последнего было неясно – кто возглавит СП: Анар или кто-то из новых фаворитов. В кулуарах звучали различные имена вплоть до сазиста-депутата Зелимхана Ягуба.Но в очередной раз выбор сделала власть. Приняв делегацию СП, Ильхам Алиев ясно дал понять, что видит во главе СП только Анара. И в очередной раз стало ясно, что Союз писателей стоит особняком в списке творческих союзов. Невероятно, но факт – ни один из творческих союзов не сохранился в советском виде, кроме СП.

Любимое детище Сталина – творческие союзы – ушли в небытие вместе с системой, их породившей. Все, кроме одного. В принципе, и Союз писателей ждала бы участь собратьев, если бы не вмешательство государства.

Государство является главным спонсором СП, финансируя все его издательские программы и оттого у этого объединения такой чиновничий вид. Союз писателей полностью интегрирован в государственную систему. Его руководство входит в парламент, а его члены пользуются различными государственными льготами. Вот такие весьма идиллические отношения между феодальным государством и писателями.

Некоторые склонны видеть в этом восточную традицию, согласно которой деспоты всегда преклонялись перед силой творческого слова. Но скорее всего, за этим кроется неприкрытое стремление власти приручить писательскую братию и заставить ее смириться с окружающей действительностью.

В поисках ответа на вопрос – в чем причина гармонии власти и слова в Азербайджане? – наш корреспондент отправился в СП.

Первым отказался дать интервью нашему изданию, сославшись на крайнюю занятость, вновь избранный глава СП (по совместительству член Совета прессы) Анар. На просьбу ответить на интересующие нас вопросы, позеленевший литературный генерал бросил: «У меня нет времени».

Следующим из отказавшихся дать интервью (причем не лично, а через секретаршу) был популярный автор детективов Чингиз Абдуллаев. Причину своего отказа он даже не объяснил.

Дальше было бы смешно, если бы не грустно. В числе тех, кто отказался от интервью, значится практически весь цвет азербайджанской литературы. Ни у кого не нашлось времени, чтобы поделится своими взглядами на происходящее в азербайджанской литературе. И только Акрам Айлисли честно признался, что давать интервью «Монитору» просто боится.

Таким образом, мы так и не узнали мнение корифеев азербайджанской литературы на то, что в этой самой литературе происходит. По известной причине все они отказались поделится с читателями «Монитора» своими мыслями.

Интересно, с чем именно связано нежелание уважаемых писателей дать интервью опальному журналу? Неужели властители азербайджанских дум оказались столь уязвимы перед властью?

Ну, допустим, можно понять Анара, который именно властям обязан тем, что остается на виду. Хотя и его понять сложно – ведь именно эти власти (в лице отца-основателя) превратили в ад последние годы жизни его родителей. А ведь у него за спиной портреты Гейдара Алиева и Расула Рзы стоят рядом. Как это можно понять?

А как понять Чингиза Абдуллаева, чье личное благосостояние уж никак не зависит от благосклонности местных властей?

Впрочем, нам вообще трудно понять этих людей. Они, конечно, имеют свое объяснение происходящему. Помнится, после публикации в «Мониторе» интервью с Чингизом Гусейновым, Чингиз Абдуллаев выступил с своей точкой зрения, суть которой заключалась в том, что «легко быть смелым, живя в Москве». Что ж, исходя из его точки зрения, приходится констатировать, что в Баку смелых писателей не осталось.

Хотя, скорее всего, у всех вышеперечисленных своя точка зрения. Рассуждая о роли литературы и писателя в жизни общества, великий Эрнест Хемингуэй сказал: «Писатель должен иметь совесть так же абсолютно неизменную, как метр-эталон в Париже».

К сожалению, сегодня нивелировано не только понятие совести, но и понятие литературы. Большинство известных писателей и поэтов страны стали придворными певцами. Самое обидное – при этом они не осознают всей пагубности этой тенденции. Более того – они горды тем что служат власти. Наша литература отвергла протест и превратилась в главного пособника режима. Результат – налицо. Нашу литературу похоронили вместе с совестью. Печально наблюдать за ее останками в лице Анара, Бахтияра, Эльчина, Габиля и прочих.

Настоящая литература всегда оппозиционна. Один из последних могикан азербайджанской литературы Чингиз Гусейнов в интервью нашему журналу сказал: «Самоуправству деспота должна противостоять литература». К сожалению, в современном Азербайджане в первых рядах идолопоклонников – знаменитые мэтры азербайджанской литературы. Видимо, причина в элементарной человеческой слабости. Азербайджанские писатели выбрали нетернистый путь чиновников от литературы. Путь приспособленчества.

Может, поэтому им больше не о чем писать. Муза их больше не посещает, поскольку не требуется вдохновения, чтобы часами просиживать в персональном кабинете. Или, может, оно необходимо, чтобы строить дома? Или для того, чтобы писать проправительственные пасквили на тех, кто не угодил власти? Увольте, тут музой и не пахнет.

При просмотре телепередачи со съезда складывалось гнетущее впечатление. Неужели весь этот сонм лизоблюдов является совестью нации? И если да, то что это за нация, если у нее такая совесть?

Порой создавалось впечатление, что идет бюрократическая война за льготы, за возможность управлять бюджетом СП, а не за поиск оптимальных путей реформирования азербайджанской литературы. На съезде писателей так и не было поставлено множество вопросов. Например, почему азербайджанцы, когда-то взахлеб читавшие своих национальных авторов, вдруг перестали читать? Или – почему книги современных азербайджанских авторов в лучшем случае используются для изготовления кульков для семечек, а в худшем – сжигаются за ненужностью? Или – почему в стране так и появилась плеяда талантливых авторов новой волны? К примеру, в той же России, Союз писателей которой гораздо менее интегрирован во власть, появилась целая плеяда молодых писателей – Пелевин, Татьяна Толстая и другие. Они хоть и не сидят на государственных харчах, зато пишут так, что аж дух захватывает. Но почему в Азербайджане вот так никто не пишет?

Азербайджанская литература вообще испытывает творческий кризис. Наши писатели перестали творить. И их можно понять: писать правду, как того требует совесть, наши писатели не желают.

И это тоже понять их можно – писательское ремесло (за редким исключением) труд тяжелый и неблагодарный. Удел людей богатых не карманом, а духом. Издать книгу, а уж тем более, удачно ее продать – вообще удел избранных. Поэтому основная надежда азербайджанского писателя – попасть в обойму облагодетельствованных властями, которым не нравится, когда пишут правду. За правду не наградят депутатским значком, за правду не допустят к публикации в литжурнале, финансируемом государством. За правду можно оказаться в числе навсегда закрытых авторов.

Писать в стол как Булгаков или Пастернак, работать ради будущего? Но для этого надо быть Булгаковым или Пастернаком. Для этого нужно иметь талант, а он, проклятый, немыслим без протестных чувств. Для того, чтобы передать эмоции, их нужно вначале испытать. Но написав под воздействием эмоций, можно навсегда оказаться изгоем.

Изгоем всегда и везде было сложно быть, но в Азербайджане быть изгоем – значит обречь и себя, и своих близких на голод и мучения. Трагическая судьба Мирзы Алекпера Сабира и Джалила Мамедкулизаде – яркая иллюстрация того, что происходит с теми писателями, кто протестует. И пусть никого не смущает, что с тех пор прошло целых сто лет. Возьмите этих классиков, перечитайте их, и вы поймете – в этом обществе ничего не изменилось. Поэтому многие сегодня предпочитают вообще ничего не писать.

Азербайджанская литература еще долго будет находиться в поисках вдохновения. Шопенгауэр как-то сказал, что вдохновение ему напоминает бегемота, который взлетел. Интересно, а наступит ли для азербайджанской литературы день, когда взлетят бегемоты?..

РАСИМ НУРИЕВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 57, 22 may 2004

ОППОЗИЦИОННАЯ ПИРАМИДА

Выборы 15 октября стали рубиконом для азербайджанских оппозиционеров. Очевидно, что после того, что тогда произошло, политическая конструкция в стране необратимо изменилась.Прежним отношениям положен конец. Большинство из политических деятелей почили в бозе или находятся в тайм-ауте. Итогом прошедших выборов стало «memento mori», прозвучавшее по адресу целой группы политических деятелей. Иначе как концом политической карьеры нельзя назвать ту ситуацию, в которой оказались большинство из них после выборов. По сути произошло юридическое оформление их фактического трупного статуса.

Многие смирились с этим, предпочтя надуванию щек и постоянным партзаседаниям размеренную жизнь в тиши апшеронских песков и игру в теннис. Те, у кого для подобного образа жизни не хватило средств, пошли в клерки. И хотя большинство из них не признает исторического поражения, очевидно, что в обществе уже закрепилось мнение, что их, как политической силы, больше нет.

ОТХОД В НЕБЫТИЕ

Азербайджанская оппозиция, как политическая сила, погибла. В один день общество перестало прощать ей все ошибки, которые терпеливо сносило до этого времени. Политические фан-клубы (исключительно по недоразумению называвшиеся партиями) погибли. Вместе с ними погиб и протестный статус азербайджанской оппозиции.

Из всех партий политическое лицо сохранил лишь «Мусават», но проблема в том, что он надолго, если не навсегда утратил возможность мобилизовать протестный электорат. Поэтому можно смело утверждать, что оппозиция его величества умерла практически одновременно с самим величеством. Сегодня на политическом небосклоне уже нет ярких звезд. Все обезличено. Даже правящая партия ЙАП существует лишь номинально.

В странах с состоявшейся политической системой выборы приводят к смене верхней части политической пирамиды, в то время как нижние слои остаются неизмененными. В отличие от них, в странах с неустоявшимися политическими традициями каждые выборы приводят к кардинальным пертурбациям всей политической системы.

То, что произошло в Азербайджане, является свидетельством факта, что полноценная политическая система в стране так и не сложилась. И не могла сложиться в принципе. Ибо политическая система есть только верхушка протекающих в обществе процессов, а это значит что в обществе зараженном абсолютизмом не может быть и намека на политический плюрализм.

Отныне азербайджанская оппозиция будет вынуждена существовать в абсолютно новых политических условиях. Не обладая общественной поддержкой и не имея финансовых ресурсов, оппозиция в итоге потеряла и внешнеполитический ресурс. Долгое время именно поддержка Турции и стран Запада – в первую очередь США – позволяла оппозиционерам держаться на плаву. Теперь очевидно, что больше этой поддержки нет. Оппозиционеры (по крайней мере, те из них, кто не сойдет с радикальных рельсов) ее уже не увидят.

И в прошлом, и в этом году финансовая помощь оппозиционным партиям со стороны зарубежных организаций сведена к минимуму. Если в прошлом году это вполне можно было объяснить предвыборной стратегией, то отсутствие финансирования в этом году – уже показатель «новой экономической политики». По имеющейся у нас информации, ведущие посольства уже провели беседы с оппозиционными лидерами на тему о том, что их политическая радикальность будет обратно пропорциональна выделяемым им грантам.

Резко сократился и другой источник финансирования оппозиционных партий – спонсорство бизнес-структур. Осознав бесперспективность политической борьбы, большинство бизнесменов прекратили «порочащие их связи». Таким образом, лишившись источников финансирования, большинство партий свернули свою политическую деятельность до размеров, слабо отличающихся от состояния exitus letalis. Проще говоря, от небытия.

ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СЛАДКО КУШАТЬ…

Понятно, что судьба азербайджанской оппозиции (точнее, того, что от нее осталось) в руках властей. Именно власть сегодня определяет правила игры. А правила игры сегодня таковы, что весь оппозиционный лагерь разделился на несколько групп.

Группа первая – ИЗГОИ. К ним относится партия «Мусават» и все, кто ее окружает. По отношению к ним применяются методы изоляционизма, прессинга на ее активистов и репрессии против организаторов октябрьского сопротивления. Несмотря на серьезное ослабление позиций, «Мусават» все еще остается базовой политической партией протестного электората. Ее позиции усилились после того, как стало очевидно, что никакой новой оппозиционной силы, претендующей на роль лидера протестного электората, уже не появится.

Азербайджанской политической жизни свойственна некая оргазмическая цикличность. Как правило, накал политической жизни усиливается к парламентским выборам, достигая апогея к президентским. Поэтому основные политические цели властей связаны в основном с грядущими парламентскими выборами. В новый парламент попадут лишь те из оппозиционеров, кто сможет преодолеть «нижнюю точку прогиба».

За исключением «Мусавата» практически все партии включились в это соревнование. ПНФА в лица своих партфункционеров пытается получить необходимые места в парламенте. Сложно осуждать народофронтовцев, ибо у них перед глазами есть печальный пример ПННА – партии, не попавшей в парламент и практически прекратившей свое существование.

При всей своей никчемности азербайджанский парламент предоставляет азербайджанской оппозиции единственную возможность для политической пропаганды. Участие в парламенте позволяет оппозиционным депутатам, выгодно отличающимся от проправительственных, продолжать фантомное существование. Отсюда и вполне понятное, вызванное исключительно инстинктом самосохранения, желание прогнуться под власть.

С внесением изменений в Конституцию страны власти практически уничтожили партии как парламентские единицы, потому что теперь участие и победа в выборах зависят исключительно от личной инициативы членов партии.

Примат мажоритарного принципа при комплектовании парламента позволяет сделать вывод, что в ближайшее время азербайджанская власть не планирует проводить честных и справедливых выборов. Потому что если выборы станут честными, то властям при мажоритарной системе будет гораздо сложнее обеспечить прохождение необходимого числа депутатов – у властей просто нет такого количества ярких политических деятелей. Косвенным признанием этого факта стал отказ действующего президента внести изменения в ЦИК.

Грядущие выборы в парламент покажут насколько долговечны новые политические конструкции. В них оппозиции предназначена исключительно бутафорская роль. Сами власти не желают полного уничтожения нынешних оппозиционеров. Они помнят пословицу: «Черт, которого я знаю, всегда лучше неизвестного черта» и остерегаются, что на место старой оппозиции придет новая с новыми методами политической борьбы.

Поэтому задача, стоящая перед властями, такова – построить устойчивую политическую конструкцию, которая будет имитировать реальную политическую борьбу. По проекту в результате должна выстроиться четырехуровневая политическая конструкция, по форме очень напоминающая египетскую пирамиду.

На верху пирамиды находятся политические силы – игрушки властей. Их политическая позиция более чем провластна и только по какому-то недоразумению они все еще называются оппозицией.

На втором уровне – группа прогнувшихся политиков, которые претендуют на некую центристскую роль. Проще говоря – на роль политической прокладки между чиновничьим тазом и креслом.

Третья категория оппозиционеров – это шатуны, которые находятся в перманентном поиске своего места под солнцем.

И наконец на самом дне системы находится протестная оппозиция, которой уже ничего не светит, кроме синяков и шишек.

По имеющимся данным, на предстоящих парламентских выборах власти планируют «очеловечить» парламент. Это означает, что вместо «единого блока трайбозавров и кланопитеков» в парламент будут избраны лица с более оцензуренным выражением лица. Именно это и придает некоторым оппозиционерам надежду, что власти, не найдя приемлемые лица в своих рядах, обратят взоры в стан оппозиционеров. К тому же, тех, кто согласится на роль карманной оппозиции, допустят к крохам с барского стола.

Поэтому нас ждет увлекательнейшее соревнование, на котором победит тот оппозиционер, кто сделает тройное сальто прогнувшись.

ЭЛЬНУР ГАСАНОВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 57, 22 may 2004

ЗАЖДАВШИЕСЯ

Наш народ привык жить ожиданиями. В данном случае речь идет об ожиданиях, которые вовсе не связаны с нашими действиями. В девятнадцатом веке мы ожидали, что кто-то, к примеру северокавказцы, защитят нас от нашествия Цицианова. Затем мы ждали, что большевики избавят нас от оков царизма, потом – что кто-то избавит нас от них… Словом, с самого рожденья житель Азербайджана надеется на помощь сверхчеловека, который придет, поможет и защитит. Но сам он никогда не возьмется за ружье и не станет защищать себя.Даже наступление третьего тысячелетия не отвратило нас от бесконечных ожиданий. Даже в борьбе с внутренним насилием мы уповали на Аллаха, на Запад и даже оппозицию. Мы так воспитаны, нас так научили. И каждый раз мы успокаиваем себя той мыслью, что рано или поздно, но все же ожидания сбудутся, наступит чья-то смерть. Даже диктатор не вечен.

Но смерть диктатора вовсе не избавляется нас от проблемы диктатуры. И теперь мы живем ожиданиями смерти диктатуры, уповая на слабость личности нового диктатора, так не похожего на своего отца.

Уже полгода, вопреки всем прогнозам оптимистов, Ильхам Алиев относительно спокойно управляет нашей страной. Но в стране ровным счетом ничего не изменилось, и все так же сильно ощущается присутствие самого Г.Алиева. Он не умер, он живее всех живых. И если мы будем и дальше жить в бесконечном ожидании, то встретим и второе десятилетие века с той же диктатурой.

Неужели мы и дальше будем жить ждать? И что ждет впереди нас – страну, власть, оппозицию? С этими вопросами мы обратились к политологу ЭЛЬДАРУ НАМАЗОВУ.

«СКОЛЬКО МОЖНО ЛГАТЬ?»

- Анализ правления Ильхама Алиева говорит о том, что вопреки прогнозам и заверениям политологов и независимых обозревателей относительно развития политической ситуации в поствыборный период, развернулся наиболее худший для демократической общественности сценарий – усиление правящей элиты и снижение общественного сопротивления. Вы согласны с этим?

- Я не думаю, что нынешнее положение дел есть наихудший сценарий развития ситуации. На мой взгляд, это вовсе не наихудшая ситуация. В преддверии выборов часть экспертов предполагала возникновение именно такой ситуации. Власть обладала силой, финансами и тотальным контролем над СМИ и избирательными комиссиями, а также поддержкой основных центров силы – США, России и Турции. Кроме того, было известно, что часть оппозиции, традиционно выполняя свою роль «троянского коня», фактически подыгрывала властям. При таком раскладе сил уже незадолго до выборов стала высказываться точка зрения о реализации упомянутого вами сценария. Это было ожидаемо.

Однако последствия этого сценария уже очевидны – общество пребывает в глубокой депрессии. Возмущение политикой нового президента стала выражать даже та часть населения, что связывала с ним иллюзорные надежды на проведение реформ. Они надеялись, что И.Алиев, как человек молодой и с современным мышлением, станет проводить политику, отличную от политики своего отца и предшественника. Увы! Разочарование общества ныне беспредельно. Поэтому депрессивное настроение общества еще более усилилось в сравнении с первыми неделями и месяцами после выборов.

Многим кажется, что наступил конец и что нет выхода из этого замкнутого круга. Но я не согласен со столь сверхпессимистичным выводом, хотя понимаю, что это резюме отвечает политической атмосфере, сложившейся в республике. Вместе с этим я уверен, что такая ситуация долго продолжаться не может. Власти будут пытаться растянуть ее на более долгий период. Но в сравнении с первыми месяцами после выборов сейчас происходят новые качественные изменения, направленные на трансформацию ситуации.

В нынешней ситуации не стоит концентрировать свое внимание исключительно на процессах, происходящих во власти. Обратите внимание на тот факт, что отношение международного сообщества к происходящему в нашей стране постепенно меняется. Они требуют проведения реформ и качественных изменений. Время показало – правящая команда не так монолитна и сильна, как кажется.

- Оппозиционно настроенные эксперты и оппозиционные СМИ еще несколько месяцев назад буквально предсказывали раскол правящего клана, междоусобицу во власти и серьезное столкновение интересов. Но этого не произошло. Напротив, правящий клан демонстрирует свою сплоченность. Даже имеющие место внутривластные коллизии не вылились в политическую борьбу.

- Я бы не стал столь однозначно оценивать ситуацию и не согласен с мнением о сплоченности правящих рядов. Внутренняя борьба в номенклатуре порой даже выплескивается на страницы газет и находит отражение в телеэфире, находящем под жестким контролем власти. Продолжение прежней кадровой политики не означает отсутствия противоречий, столкновений и борьбы в правящей команде, и не снимает остроты этой проблемы.

Суть заключается в том, что система, построенная Гейдаром Алиевым, может управляться только им самим. Эта система – сверхцентрализованный авторитарный механизм – полностью подстроен под его авторитет, харизму и стиль управления. Различные ветви и части этой власти действуют не в рамках единой стратегии, демократических принципов и политического формата, а исключительно по сигналу, поступающему непосредственно от первого лица. После ухода Г.Алиева эта система, находящаяся в руках менее авторитетного и менее работоспособного человека, не сможет функционировать.

- Но уже полгода эта система находится в руках у слабого и неавторитетного человека. Но продолжает работать без сбоев. Почему?

- А что значит – без сбоев? Подавляющая часть общества, заблуждалась, полагая, что после смерти Г.Алиева система в одночасье рассыплется, как карточный домик. Это была иллюзия. Но система начала давать серьезные сбои – при решении государственных задач и вопросов, связанных с внешней и внутренней политикой.

Приведу конкретные примеры. Вспомним заявление И.Алиева о признании турецкого Кипра. Греция выступила с довольно жестким ответом, что безусловно отразилось на взаимоотношениях наших государств. В течение одной недели был нанесен серьезный удар по греко-азербайджанским отношениям – в тот период, когда греческая компания является оператором строительства БТД, а сама Греция является вторым после Турции потенциальным потребителем нашей нефти и газа.

Через неделю произошел скандал вокруг неучастия наших депутатов на заседании ПАСЕ, где обсуждалась проблема того же Кипра. Незамедлительная и негативная реакция Турции не заставила себя долго ждать.

Приведенные мною два ярких примера наглядно свидетельствуют о больших межгосударственных проблемах. В любом другом обществе подобный провал президента стал бы основным предметом серьезных дискуссий среди политических сил.

Что касается внутренней политики, то власти грубо нарушают свои обязательства перед Советом Европы и продолжают держать в заключении политзаключенных, не принимают законопроект по общественному телевидению.

Кстати, по общественному телевидению сложилась совершенно курьезная ситуация. Президент под давлением европейских структур наложил вето на принятый депутатами законопроект об общественном телевидении. Новые изменения опять не устроили европейцев, и законопроект вновь застрял в Президентском аппарате.

Президент издал указ об освобождении политзаключенных, но после этого стало ясно, что среди трехсот с лишним помилованных всего семь заключенных входят в списки Совета Европы.

Сколько можно лгать? Можно много раз обмануть одного, можно один раз обмануть многих, но нельзя постоянно лгать всем. Азербайджан обязан выполнить все требования по проведению экономических реформ и либерализации политической жизни хотя бы потому, что они исходят из требований нашей Конституции.

«ЗАПАД НЕ ДАВАЛ И.АЛИЕВУ МАНДАТ НА ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЛИТИКИ ОТЦА»

- А разве при Гейдаре Алиеве власть не лгала? Разве при Г.Алиеве не допускались серьезные провалы как во внешней, так и во внутренней политике? Но система продолжала функционировать и подавлять свободы. Ильхам Алиев лишь продолжает дело своего отца. Почему же система должна быть разрушена?

- Во-первых, эта система не сможет функционировать при сыне так, как она функционировала при отце. Чтобы нормально управлять этой системой, нужно быть вторым Г.Алиевым. А в нынешней правящей элите даже близко нет человека, похожего на Г.Алиева. И кроме этого, подобного рода системы вообще обречены, поскольку весь их потенциал направлен на защиту собственных интересов и поддержку своей жизнеспособности.

Во-вторых, эта система не может рухнуть в течение нескольких месяцев, поскольку это – более долгий процесс. Суть этого процесса в том, что либо эта система будет модернизирована сверху – волевым образом и с помощью директив, либо под давлением снизу.

Кроме этого, И.Алиев не должен забывать, что внешние силы сделали на него ставку вовсе не для того, чтобы он продолжал политику отца, а для того, чтобы он взял курс на реформы. Именно поэтому политтехнологи создавали для него имидж реформатора, а в период предвыборной пропаганды делался упор на его молодость и новый стиль мышления. Лоббисты идеи прихода к власти И.Алиева убеждали Запад в том, что именно с его приходом к власти в стране начнутся серьезные преобразования, рыночные и демократические реформы.

Запад не давал И.Алиеву мандата на продолжение политики отца. Его привели к власти именно для того, чтобы были решены вопросы, которые не нашли своего разрешения в период правления его отца. Кстати, этот мандат также является обязательством перед Западом, который необходимо выполнять. Но к сожалению, ни внутренние, ни внешние силы не увидели реализации своих ожиданий.

- Ясно, что модернизации этой системы сверху ожидать не приходится. Но кто будет оказывать давление на власть снизу? Оппозицию постиг коллапс, многие общественные силы все еще в прострации. Кто организует новое сопротивление? И когда вы ожидаете начало общественного давления?

- Начало этого процесса придется на тот период, когда как внутренние, так и внешние силы окончательно распрощаются с надеждами, связанными с нынешним президентом. Сейчас мы находимся посередине этого процесса. Убежден, что фундаментальные причины недовольства обусловят зарождение и активизацию качественно новых политических сил и активизируют общество. Недовольство общества выразится в формировании сильной оппозиции. Это неизбежно, тем более что и часть общества, связывавшая призрачные надежды с президентом, начинает понимать – никаких реформ ожидать не следует.

- Как вы оцениваете положение нынешней оппозиции? Как вы можете прокомментировать то, что часть оппозиции заняла позицию, близкую к властям, а «Мусават» разгромлен и находится в замешательстве? Неужели эти силы не чувствовали ответственность за судьбу страны?

- Если эти силы допустили нынешнюю ситуацию, значит они не чувствовали ответственности перед народом. Думаю, что большая часть оппозиции в преддверии выборов помогла властям осуществить сценарий нынешней ситуации.

В самом начале нашей беседы я подчеркнул, что в преддверии выборов на стороне властей были не только административные ресурсы, сила и деньги, поддержка внешних сил, но и осознанная помощь оппозиционной элиты. Для того, чтобы пролонгировать эту ситуацию, власти сейчас намеренно реанимируют оппозиционных лидеров и превращают в героев тех из них, кто помог им осуществить сценарий президентских выборов. Подобное мы наблюдали и в прошлом. Это – старый и успешно действующий механизм Г.Алиева. Каждый из членов общества, кто серьезно задумывается над будущим страны, осознает эту истину.

- Но вместо прежней оппозиции, и власти и американцы навязывают нам конструктивную оппозицию в лице Назима Иманова и Тамерлана Караева. Ведь неспроста Р.Армитадж решил услышать добрые намерения именно этих псевдооппозиционеров?

- По одной встрече не стоит высказывать столь категоричные оценки по отношению к этим людям.

- А когда мы избавимся от другой нашей национальной болезни – конформистского подхода ко всему? Ведь из их уст раздаются заявления о поддержке реформаторства Ильхама Алиева?

- Я не слышал от них одинаковых заявлений. Но с другой стороны, часть общества действительно верит в реформаторство И.Алиева.

- Но вы сами же заявили, что и та часть общества, которая верила в И.Алиева, уже отвернулась от него…

- Но вы же говорите о заявлениях Н.Иманова и Т.Караева, которые прозвучали несколько месяцев тому назад.

- Нет, я говорю о заявлениях, которые мы слышим постоянно.

- Давайте договоримся так. Я не хочу выражать отношения к деятельности других людей.

- Речь идет не о деятельности этих людей, а о пиететном отношении американцев к конформистам от оппозиции.

- Не надо по деятельности и выступлениям одного Р.Армитаджа судить обо всей американской элите. У меня очень хорошие отношения с американскими дипломатами. Мы часто встречаемся и обсуждаем ситуацию в стране. Поверьте, я не видел с их стороны попыток ограничить чью-то деятельность. Поэтому я не согласен со столь прямолинейным выводом.

- Во время встречи с правозащитниками Андреас Гросс открыто признал, что «европейцы и впредь будут стараться, чтобы Азербайджан до конца выполнил все свои обязательства. Но все же последнее слово за американцами». Как понять эти слова? Неужели в отношении развития демократии в Азербайджане позиции Совета Европы и США расходятся?

- Я не присутствовал на этой встрече, не знаю при каких обстоятельствах господин А.Гросс высказал эту точку зрения, и насколько компетентна эта информация. Но сегодня существует довольно распространенное мнение относительно действующего миропорядка: США – это мировой гегемон или (если точнее выразиться) – первые среди равных.

Мировая политика и геополитика сейчас занята выяснением вопроса – движется ли мир в сторону однополярного или многополярного порядка? По этому поводу есть разные точки зрения даже в самих Соединенных Штатах. Думаю, что слова Гросса – тоже одно из распространенных мнений и позиций.

«ОН НЕГОДЯЙ, НО НАШ НЕГОДЯЙ»

- Если Вашингтон, в частности посольство США в Азербайджане, действительно заинтересованы в демократизации, то почему они столь открыто демонстрирует свою заинтересованность в создании новой искусственной оппозиции и стимулируют ее развитие?

- Я не считаю, что в Вашингтоне есть единая позиция относительно ситуации в Азербайджане. В американском истеблишменте наблюдаются как минимум три позиции в отношении нашей страны.

Первая позиция заключается в жесткой критике существующего положения дел. Это выражение недоверия к нынешней авторитарной и коррумпированной власти. Эта позиция часто звучит в заявлениях НПО, СМИ, в заявлениях госдепа.

Вторая позиция состоит в условной поддержке нынешней власти, связанной с ожиданием необходимых демократических преобразований. При этом условии сторонники этой позиции готовы закрыть глаза на имевшую место фальсификацию президентских выборов. И если власть обеспечит реформы, они считает, что эту власть нужно поддерживать и дальше.

Наконец, существует и третья позиция, суть которой заключается в том, что ее приверженцев не интересует насколько эта власть демократична, борется с коррупцией и обеспечивает политические свободы. Главное – что эта власть подписала нефтяные контракты, сотрудничает в рамках программы международного терроризма, значит нужно ее поддерживать. То есть сторонники этого подхода исходят из сугубо национальных интересов США. «Он негодяй, но он наш негодяй!» – таков подход к нашей действительности.

Вот эти три позиции прослеживаются как в США, так и в европейских структурах. Поэтому самую важную роль должно играть азербайджанское общество. Когда народ находится в апатии, и в стране отсутствует сопротивление политике властей, то это очень сильно укрепляет третью позицию – позицию консервативной части американского истеблишмента. Они получают в руки дополнительные козыри и заявляют – если смена власти не интересует азербайджанский народ, то почему это должно беспокоить нас. Только активизация общества и рост сопротивления усилят в США позиции противников нашей коррумпированной власти.

Мы воспитаны в духе иждивенчества, мы считаем себя вечной колонией и поэтому всегда ждем, что нашу судьбу решат за нас в метрополии – освободят Карабах, свергнут коррумпированную власть, демократизируют страну. Видимо это связано с тем, что традиционно нашу судьбу определяли за пределами Азербайджана. Поэтому у нас до сих пор не сформирована национальная элита, которая должна вырабатывать способы защиты государственных интересов.

История нас привела к тому, что подобные иждивенческие настроения поддерживаются в обществе. Необходимо осознать в самих себе этот диагноз, освободиться от общенационального комплекса неполноценности и вступить в борьбу за демократизацию страны. Мы вполне можем этого добиться.

Беседовал Э.ФАТУЛЛАЕВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 57, 22 may 2004

ВРЕМЯ НЕ ЖДЕТ. Эльмар Гусейнов

Время остановилось – именно с таким ощущением живет большая часть населения страны. Складывается впечатление, что Азербайджан погрузился в темпоральный стасис. Ничего не меняется. Более того – делается все возможное и невозможное, чтобы ничего не изменилось. И хотя это ощущение ирреально по своей сути, от него никуда не деться. За 200 дней правления Ильхама Алиева стало окончательно ясно то, что для многих было очевидным уже после первых 10 дней – он НИЧЕГО менять не собирается. Последняя надежда азербайджанского общества на то, что реформы проведет сама власть, рухнула.НОВЫЙ ЗАСТОЙ

За прошедший период власть так и не решила ни одной из стоящих перед страной и нацией общенациональных задач. И даже напротив – она еще больше усугубила многие негативные процессы, превратив их в болезни нашего общества.

За несколько недель до президентских выборов я опубликовал статью, в которой попытался прогнозировать как власть будет решать стратегические задачи. Условно комплекс этих задач можно назвать «четыре К» – КАРАБАХ, КОЛЛАПС, КОРРУПЦИЯ, КЛАНОВОСТЬ. И приходится с сожалением констатировать, что за прошедшее время ни одна из этих задач сегодня не решена.

Проблема КАРАБАХА сегодня так же далека от решения, как и все эти годы. Несмотря на многочисленные обещания, власть ничего не сделала для того, чтобы вернуть Карабах. Вся карабахская политика Ильхама Алиева сводится к мольбам, направленным к Западу, и угрозам в сторону Армении. При этом очевидно стремление любым путем начать переговоры с нуля, чтобы тем самым обеспечить себе время для маневра.

КОЛЛАПС, охвативший экономику, все больше загоняет страну в доиндустриальную эру. Львиная доля национального богатства экспроприируется власть имущими. Национальный бизнес задавлен, экономические процессы примитивны, а инвестиции в промышленность минимальны.

Впрочем, справедливости ради необходимо признать, что власть пытается изменить ситуацию в этом вопросе, но все предпринятые ею шаги не могут оказать положительного воздействия на экономику – в силу того, что они не затрагивают коренных проблем.

КОРРУПЦИЯ подобно раковой опухоли опутала все сферы жизни государства – сверху донизу. За прошедшее время не изменился ни уровень коррупции, ни ее роль в обществе. Более того – коррупция приобрела крайне циничный вид. Еще никогда чиновничество так открыто не демонстрировало свое финансовое могущество. Страх перед возможностью наказания безвозвратно утерян, ибо власть – это часть коррупционной пирамиды. Фактически вся азербайджанская государственная система построена на коррупции.

КЛАНОВОСТЬ стала идеологической базой государства, его становым хребтом. Именно трайболизм превратил страну в заповедник феодализма. Последний визит на «малую землю» еще раз подтвердил верность Ильхама Алиева делу клана. Хотя в принципе она и не нуждалась в подтверждении – достаточно посмотреть на кадровые назначения нового президента, и станет очевидно, что в Азербайджане до сих пор главным является место рождения.

Таким образом можно констатировать: ни одна из общенациональных задач так и не получила разрешения. Нет даже намека на их решение. Власть и президент не источают даже флюидов надежды. Очевидно, что стагнация – это сознательная политика правящей администрации.

В соседней Грузии за гораздо более короткий срок достигнуты потрясающие результаты, и в первую очередь – в борьбе с клановостью и коррупцией. А азербайджанские власти не только не могут, но и не хотят никаких изменений. Со всей очевидностью становится ясной главная цель правления Ильхама Алиева – НИЧЕГО НЕ МЕНЯТЬ в системе, построенной его отцом. Он и не может и не хочет что-либо менять. Его и его клиентелу полностью удовлетворяет сложившийся статус-кво.

Судьбоносность сегодняшнего положения Азербайджана очевидна. Страна переживает системный кризис, размеры и очертания которого позволяют нам утверждать о том, что он носит параметры общенационального. Сегодня уже ясно, что ничего в ближайшее время не изменится. Все останется как есть.

Ильхам Алиев разочаровал даже самых озверелых оптимистов и доказал, что его главное стремление – сохранение основных параметров построенного отцом режима.

В стране даже на горизонте не наблюдается силы способной генерировать изменения. Власть не хочет перемен по очень простой причине – нынешнее положение ее полностью устраивает. Оппозиция не в состоянии спровоцировать изменения, так как не обладает ни ресурсами, ни способностями для национальной конвергенции.

Но вряд ли стоило бы винить в отсутствии перемен оппозицию или власть. Самое страшное в том, что само общество не хочет изменений. Для большинства граждан очевидно, что превозносимая стабильность абсолютно иллюзорна. Нет никаких устоев стабильности, кроме замороженной общественно-политической ситуации, ледник которой кажется непоколебимой пирамидой. В нашей ситуации единственное, что по-настоящему стабильно – это власть в своей реализуемой воле к национальной погибели. Ибо страна, которая не изменяется, теряет возможность прогрессировать а значит проигрывает в исторической перспективе своим противникам, более склонным к национальной конвергенции.

ПОСЛЕДНЯЯ ДЕСЯТИЛЕТКА

Ближайшие десять лет – это последний шанс азербайджанского народа занять достойное место в ряду европейских наций. Альтернатива этому – медленное сползание к исторически предопределенному азиатскому существованию.

Грядущие десять лет – это период национальной конвергенции. Их судьбоносность заключается в том, что в течение этого небольшого и весьма скоротечного отрезка времени необходимо совершить исторический рывок. У страны остался действительно последний шанс. В условиях стремительно меняющегося глобализированного мира мы все больше отстаем не только от передовых стран, но даже от соседей по региону.

А мы все продолжаем успокаивать себя химерами, рожденными собственным воображением. Но уровень национального развития вовсе не измеряется количеством посадочных мест в ресторанах, количеством самих ресторанов, и уж тем более – количеством построенного на коррупционные деньги жилья. И даже не количеством «мерседесов» на душу населения. Уровень национального развития измеряется способностью нации к исторической конвергенции – переходу в новое качественное состояние.

Именно подобную способность и показали наши соседи – грузины. Они сумели обуздать национальных бесов и выдвинули когорту политиков, способных обеспечить трансформацию страны в новой изменившейся мировой ситуации.

За эти годы мы можем окончательно потерять возможность для национальной трансформации. В экономике эти десять лет имеют судьбоносное значение. Это годы активной добычи нефтеуглеводородных запасов – стратегического резерва нации.

Несмотря на устойчивые мифы, для специалистов очевидно (а для аналитиков «Монитора» это было очевидно еще 8 лет назад), что запасы нефти на Каспии весьма ограничены. По сути, реальными запасами можно считать лишь те, которые страна и будет добывать в эти десять лет. Достоверность остальных запасов может быть подвергнута сильным сомнениям.

Безусловно, что заключенные нефтяные контракты носят антинациональный характер. На алтарь «нефтяной стратегии» был брошен единственный стратегический потенциал нации.

Пойдя на столь грандиозные потери, мы ничего не достигли реально. Как теперь видно, подписание нефтяных контрактов не решило ни одной из стратегических задач. Экономика страны развращена потоком нефтедолларов, протекающим мимо нее. Практически все секторы национальной экономики – за исключением нефтедобывающего – находятся в глубочайшей депрессии. Нас уверяли и продолжают уверять, что ситуация кардинально изменится с началом полномасштабной добычи и притоком больших нефтеденег. Но верится в это с большим трудом. Точнее – не верится вовсе.

Власти Азербайджана пытаются превратить страну в еще одну нефтяную монархию. Используя зависимость Запада от нефти, они торгуют национальным достоянием, чтобы обеспечить благосклонность Запада к правящему антидемократичному режиму. Нефть вызывает и инертность общества, сознание которого одурманено ожиданием нефтедолларов и райской жизни.

Эти десять лет – также и последний срок для решения карабахской проблемы. Пока у нас есть нефть, мы еще можем рассчитывать на относительно справедливый способ урегулирования конфликта. Но как только нефть закончится, все наши преимущества будут сведены к минимуму.

Страна и в экономике, и в политике медленно дрейфует к африканскому варианту развития.

В мире существует несколько моделей использования нефтедолларов. НОРВЕЖСКИЙ – когда львиная часть доходов, полученных от реализации нефтяных контрактов, тратится на модернизацию экономики и развитие общества. АРАБСКИЙ – когда баснословные доходы от нефти поровну делятся между правящей элитой и на финансирование стратегических фьючерсных программ. И АФРИКАНСКИЙ – когда почти все доходы направляются на обогащение правящей элиты.

Азербайджан упорно приближается именно к африканскому пути развития. По многим объективным параметрам наше государство повторяет печальный опыт большинства африканских стран: авторитарный режим, отсутствие правовых основ демократии, коррумпированность власти и многое другое. Вместо того, чтобы стать основой для грядущего прогресса и процветания азербайджанского народа, каспийская нефть превратилась в головную боль и в проклятие.

Очевидно, что именно в грядущие десять лет только и можно что-либо изменить. Например, максимализировать доходы от нефти и направить их на решение общенациональных проблем. Через десять лет, когда у страны закончится нефть, решить большинство вопросов будет неизмеримо сложнее. Вот тогда страна будет напоминать в миниатюре СССР конца 80-х – когда развращенная нефтедолларами экономика потеряет всякую конкурентоспособность, а экономическая элита, сформировавшаяся из коррупционеров, будет неспособна к модернизации экономики.

В политической системе страны грядущие десять лет тоже играют ключевую роль. Сегодня в азербайджанской политике уничтожен сам процесс воспроизводства политических лидеров естественным путем. Сейчас политическая система авторитарна, опирается на недемократические методы правления и не способствует национальной конвергенции. За эти десять лет на политическую арену должны были выйти новые лидеры национального масштаба, должна была сложится новая политическая система.

Нынешняя политическая система – это осколок советского прошлого, она не может быть трансформирована. Все прошедшие годы власти больше всего боялись как раз трансформации политической системы. И именно поэтому узурпировались финансовые потоки и административные рычаги, именно поэтому уничтожалась всякая вероятность для возможного оппозиционирования. Механизм престолонаследия прошел с такой легкостью именно потому, что в обществе не нашлось очагов организованного сопротивления.

Но если подобные тенденции в политики будут пролонгированы на будущие 10 лет, то страна так и останется без политической элиты. В этом случае Азербайджан ждет неизбежный энтропийный процесс, который не может не закончится коллапсом.

Грядущие десять лет – это время последнего шанса и в геополитике. Если Азербайджан не сможет подвергнутся политической трансформации, то он неизбежно останется за порогом европейского цивилизационного пространства. А это означает вечное нахождение в среде стран-изгоев. Мир стремительно глобализируется, и мы можем просто не вписаться в этот новый миропорядок.

Но наибольшие потери мы понесем в общественном развитии страны. За эти десять лет Азербайджан окончательно потеряет свое стратегическое преимущество. Общество окончательно деградирует. Уже сегодня мы исчерпываем последние ресурсы интеллекта и нравственности. Страна стремительно глупеет. Уровень образованности населения сокращается как шагреневая кожа.

За десять лет количество специалистов будет сведено до минимума. Большая часть трудоспособного населения будет задействована в сфере обслуживания и проедания доходов от нефтедобычи. Падут последние бастионы нравственности и национальной идентичности. Уже сейчас нация погрязла в проституции, сутенерстве и альфонсизме и страшно представить себе во что превратится страна через 10 лет.

Общество окончательно деградирует. Национальной элиты не будет – вместо нее на вершину общественной жизни взойдут казнокрады и коррупционеры. Большая часть интеллигенции покинет страну. Общество дезинтегрирует ниже уровня ренегерации.

СКАЗКА О ПОТЕРЯННОМ ВРЕМЕНИ

Из всего вышеизложенного становится очевидно – какое историко-стратегическое значение несут на себе грядущие десять лет. Это – годы истощения последних национальных запасов. Это годы, когда азербайджанское общество – в его современном понимании – просто перестанет существовать. Впереди нас ждут долгие годы несчастий.

Страна вошла в особый период, который когда-нибудь назовут постновейшей историей. Скорее всего, изменить что-либо практически невозможно. Страна медленно но верно возвращается в исторически предопределенное состояние.

Конечно, можно себя успокаивать наивной уверенностью, что все изменится само собой. И что когда-то в Европе существовало право «первой ночи». Это успокаивает, но не дает ответов. Та же Европа пришла к отмене феодальных законов через цикл войн и революций, в ходе которых и сформировалась современная европейская цивилизация.

Время, отпущенное стране на национальную конвергенцию, безвозвратно уходит. И остается все меньше шансов на то, что нация найдет в себе силы и изменит ситуацию. Возможности конвергенции для нас ограничены, и слишком мало людей желают перемен. Нет идеи, способной показать обессилевшему азербайджанскому обществу дорогу надежды, дорогу национального спасения. Нет слоя, способного на себя взять тяготы национального лидерства в этом сложном процессе реформирования страны и нации.

И наконец – у самого азербайджанского народа нет ни сил, ни желания что-либо менять. Он находится в глубочайшем кризисе. Причина этого кроется в национальном менталитете. Нация не может адекватно реагировать на вызовы времени. Это стало очевидным лишь сейчас. Практически общество смирилось с тем, что страной еще как минимум 10 лет будет править Ильхам Алиев и что в стране к лучшему не изменится уже ничего.

Выборы 15 октября убили веру азербайджанцев в эффективность демократических институтов, а сил для революционных трансформаций у народа нет. И эта мысль убивает нас. Все понимают, что с таким президентом у страны нет будущего. Поэтому никто не задумывается над будущим, все просто прожигают жизнь. Все заняты одним и тем же – ищут как убить время.

Если период правления Гейдара Алиева был периодом надежды, то нынешний период – это период безысходности. Уникальная биография, уникальная харизма, уникальные параметры взаимоотношений лидера и общества делали Гейдара Алиева безальтернативным главой государства. К фигуре Г.Алиева можно относится по-разному, но одно было очевидно – при любом раскладе на выборах его власть была легитимной, так как он был вне конкуренции. В то время как его сын «никто и зовут его никак».

И мысль о том, что страной правит человек, не имеющий никаких достоинств и талантов, прямо-таки иссушает запас национального оптимизма. Ильхам Алиев был нужен Азербайджану только для одного – чтобы мы все поняли глубину собственного ничтожества. Пережить это можно, лишь уйдя от реальности, забыв о прошлом и не думая о будущем. Видимо, этим и вызвано стремление большинства жить одним днем.

Азербайджанское общество – в полном соответствии с французской пословицей, гласящей, что если вас насилуют, то надо не сопротивляться, а расслабиться и получать удовольствие, – расслабилось и получает удовольствие. В полном соответствии с постулатами Дейла Карнеги азербайджанцы (хотя в своем большинстве не прочитали и строчки из этого автора) живут «в отсеке сегодняшнего дня».

У нации уже нет прошлого, оно размыто многочисленными инсинуациями. Но у нее нет и будущего. У нас есть только настоящее, и поэтому нация с таким остервенением за него и держится. Лозунг Людовика XIV «После нас хоть потоп» стал национальным азербайджанским девизом. Складывается впечатление, что все просто прожигают жизнь. Не осталось ориентиров, не осталось маяков. Страна стоит на распутье, в то время как весь мир несется в направлении прогресса.

Запас отведенного нам исторического времени уже практически исчерпан. И никто не задумывается над тем, что время, отпущенное нам, как нации, отнюдь небезразмерно, что часы отчитывают не просто время, а потерянные национальные шансы. Видимо никто не осознает, что потерянное время уходит безвозвратно и вернуть его назад можно лишь в сказке.

Национальная трусость провоцирует боязнь перемен и толкает нацию в пучину исторической безвестности в то время, как часы Истории начали свой последний отсчет…

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 57, 22 may 2004

КОРОЛЬ И БРЮСCЕЛЬСКАЯ КАПУСТА

Ильхам Алиев продолжает свою безвыигрышную внешнеполитическую серию. С завидным постоянством он совершает туристические визиты, не имеющие никакого практического смысла. На этот раз он посетил евростолицу Брюссель с официальным визитом по приглашению руководства Еврокомиссии. Проведя ряд встреч с высшим чиновничьим истеблишментом ЕС, он внятно так и не ответил на вопрос – зачем туда ездил.Для большинства наблюдателей цель поездки И.Алиева в евроцентр так и осталась загадкой. Действительно, стоило ли ехать в Брюссель лишь затем, чтобы озвучить то, что и так давно всем известно. Может, тем самым Ильхам Алиев хотел показать евростремительные тенденции в своей внешней политике? На фоне того, что его никак не пригласят с визитом в США, он все время пытается компенсировать этот весьма нелицеприятный факт ничего не значащими визитами. Берет не качеством визитов, а их количеством.

Во время последнего визита никаких судьбоносных решений принято не было. Ильхам Алиев лишь предложил европейцам дешевый азербайджанский газ, при этом не объяснив каким образом он попадет на европейские рынки.

Конечно, европейцы заинтересованы в альтернативных поставках газа. Сегодня на этом рынке господствует Россия, обеспечивающая свыше 70 процентов европейской потребности в газе. Но Россия еще с советских времен продает газ в Европу, располагая развитой сетью газопроводов для его доставки. В то время как Азербайджан сделал основной упор на продажу газа в Турцию, и проектов доставки его европейским потребителям пока еще не существует. Поэтому газовая подоплека визита представляется не слишком убедительной.

Еще более странной выглядит встреча Ильхама Алиева с премьер-министром Украины и главным претендентом от партии власти на предстоящих президентских выборах В.Янукевичем. Опять-таки, согласно официальной версии, они обсуждали судьбу трубопровода Одесса-Броды. А чего ее обсуждать, если президент Украины заявил, что этот проект утопия, и что азербайджанской нефти не хватит даже на БТД, не говоря уже о новых маршрутах доставки.

Так что, и встреча с Янукевичем носила церемониальный характер. Такова традиция – если два чиновника из бывшего ССР оказываются за рубежом, то они обязательно встречаются.

Гораздо важнее, что вновь избранный президент Азербайджана и самый шансовый кандидат на избрание президентом Украины оказались одновременно в Брюсселе. Это дает возможность предположить, что скорее всего оба эти визита носили ознакомительный характер – в Брюсселе решили выяснить, с кем они имеют дело. Европейцы – народ практичный, и им требуется пощупать предмет, прежде чем дать ему оценку.

Интересно, каким предстал Ильхам Алиев в очах европейцев? Если судить по официальным сообщениям, то как лидер маленькой и слабой страны, взывающей о помощи, а взамен предлагающей газ. Такой вот геополитический бартер. Точнее – газополитический.

Газ в обмен на справедливость – взывал Ильхам Алиев в Брюсселе. Вы нам обеспечьте справедливость в решении карабахского вопроса, а мы вам обеспечим низкие цены на газ. Хотя очевидно, что партнера для политического торга наш президент выбрал неудачно. Европа, при всей своей внешней мощи, не может оказать сильного влияния на Ереван.

И уж совсем утопичным выглядит предположении о том, что Европа хочет видеть Азербайджан в числе стран-членов. Согласно опубликованной недавно доктрине дальнейшего расширения ЕС, в этот клуб могут быть приняты лишь страны, чье демократическое устройство не может быть поставлено под сомнение. И в этом контексте президент, получивший власть по наследству в результате сплошных фальсификаций во время выборов и не получивший поддержки большинства населения страны, – не слишком хороший партнер для переговоров.

В очередной раз наблюдая за президентом страны во время его зарубежных визитов, я сделал интересное наблюдение. Он везде говорит одно и то же. Один и тот же монолог, произносимый монотонным голосом с лицом, выражение которого взывает к жалости и участию. Одни и те же слова – об агрессии Армении, о необходимости справедливого мира, просьба о помощи. Складывается впечатление, что этот монолог для него кто-то написал, а он его вызубрил наизусть и теперь повторяет, не имея возможности отступить от одобренного текста.

АРИФ БАГИРОВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 57, 22 may 2004

ГОРЕ БЕЗ УМА

Около двухсот лет назад Александр Сергеевич Грибоедов написал бессмертную комедию «Горе от ума». Судя по всему, название комедии оказалось пророческим, потому что через несколько лет этого замечательного драматурга, дипломата, владеющего несколькими языками, и просто очень умного человека убили наши южные соседи по региону.Вполне возможно, что географическая близость этого трагического события чрезвычайно повлияла на наших предков (убили Грибоедова в Иране, а похоронили в Грузии). Возможно также и то, что с тех пор предки решили – лучше жизнь без ума, чем смерть с умом. Впрочем, это только наши предположения, на которых мы не настаиваем.

Так это было или нет, но с тех пор соотечественники проявляли крайне мало ума во всех своих действиях. Не будет здесь затрагивать политику – наш политический маразм на протяжении последнего века настолько очевиден, что либо не нуждается в комментарии вообще, либо нуждается в таком комментарии, который не умещается в рамки этой статьи.

Не станем мы затрагивать и экономику – тут уровень национального маразма вообще зашкаливает за все пределы. Ведь если страна, обладающая огромными природными ресурсами (и полезными ископаемыми, и нефтью, и прекрасными климатическими условиями, и неплохим – пока не все уехали – интеллектуальным потенциалом, и близостью к европейской цивилизации) все еще продолжает равняться по уровню жизни какому-нибудь Берегу Слоновой Кости или Папуа Новой Гвинее, то на это уже никаких слов нет! Нет даже неприличных междометий.

Мы попробуем рассмотреть то, что непосредственно и повседневно касается нас, грешных. Это социум, общественная жизнь.

Некоторое время назад «Монитор» предлагал объявить 1 апреля – День дурака – национальным праздником. Но по прошествии некоторого времени стало ясно, что слово «дурость» отнюдь не исчерпывающе объясняет все, что происходит. А вот слово «безумие» подходит здесь значительно лучше.

Психиатрия – наука сложная. Неоценимую помощь нам тут смог бы оказать профессор Агабек Султанов. Но он сейчас больше предпочитает профессию телеведущего, чем психиатра. А жаль – допуск на ТВ, как абсолютное правило, означает, что человек никогда не скажет того, что могло бы не понравиться власти. Поэтому профессор нам тут не помощник.

В советские времена по огромной стране ходила распространенная шутка: «Есть три степени кретинизма – дебил, имбецил и цеденбал». Для тех, кто этого уже не помнит, скажем, что Цеденбал – фамилия экс-первого секретаря ЦК Компартии Монголии в брежневские времена. Сложно что-либо сказать насчет его интеллектуального уровня, но если сравнить его с Брежневым, который избытком ума не страдал и тем не менее руководил советской империей, то Цеденбал, руководивший значительно меньшим государством, видимо, свое присутствие в шутке оправдывал.

Про своих руководителей – особенно последнего десятка лет – у азербайджанского народа таких шуток нет. Приоритетом на шутки по поводу своего окружения обладал только покойный третий президент. Его шутки были плохими, но и с ним шутки были плохи. Впрочем, Гейдару Алиеву можно было отказать во многом, но только не в уме. И особенно эффектно смотрелся его ум на фоне умишек тех, кто его окружал. Хотя вполне может быть, что так оно и задумывалось – среди болотных кочек любой холмик покажется Эверестом.

Но «величайший ум и великий вождь» почил в бозе. Эверест срыли и вот тут выяснилось, что вместе с ним зарыли и интеллектуальный уровень подавляющего большинства руководства страны. Вместо холмистой местности образовалась гладкая равнина, не обезображенная ни одной извилиной.

Далеко ходить не будем, возьмем выступления наших, извините за выражение, парламентариев. В их словах по большей части не только присутствует непарламентская лексика, но и отсутствует человеческая логика. Про нечеловеческую логику мы ничего не знаем, поскольку ветеринарией не увлекались.

Наши, простите еще раз, депутаты говорят, сообразуясь с поговоркой – что на ум взбредет. Взбредает многое, но в основном – бред. Одна фраза противоречит второй, вторая – третьей, а все они – самой теме выступления. Поэтому у меня есть предложение к властям, с которым, думаю, они согласятся. Чтобы не позориться перед миром и друг перед другом, давайте сделаем все заседания Милли меджлиса закрытыми для прессы и для трансляций по ТВ. Все равно парламент у нас послушный, одобряет любое указание сверху, принимает те законы, которые приходят из президентского аппарата. Так что, ничего нового и свежего мы там все равно не увидим и не услышим. Зато сраму будет меньше.

Иногда, наблюдая за тем, что творится вокруг, просто диву даешься. Такое впечатление, что крыша уехала окончательно. Как говорил один мой знакомый психиатр, «бывает, когда у человека не все дома. А бывает, когда все ушли». Видимо, у нас уже «все ушли». Дело в том, что в любом безумии есть хоть какая-то рациональная нотка – отголосок того, что когда-то разум был здоров. И только наше родное безумие не поддается анализу. Значит, это – безумие в квадрате.

Этот знакомый психиатр, который по вполне понятным причинам просил не указывать своего имени, каждый раз, когда слушает и смотрит выступления главного городского маньяка, с восхищением восклицает: «Какой диагноз! Ах, какой диагноз!». На мою просьбу назвать диагноз по имени он хитро улыбается и отвечает: «Не имею права – профессиональная тайна».

Но тайна тайной, а операция «Безумный пень», проведенная исполнительной властью столицы по вырубке многолетних деревьев, безусловно, является следствием определенного диагноза. Какого именно – сказать не могу. Но не потому, что не имею права (право называть вещи своими именами – профессиональная обязанность сотрудников «Монитора»), а потому что психиатрией я тоже не увлекалась.

Ладно уж, не будем печалиться по поводу срубленных деревьев, тем более, что сделанного не воротишь. Вот только почему-то на глаза постоянно наворачиваются слезы, когда я вижу торчащие из земли высокие пни, из которых – еще на что-то надеясь – прорастают и пробиваются к солнцу малюсенькие листочки. Они думают, что еще живы, не зная, что уже мертвы. Но эти слезы – не от горя, а от злости. Это слезы обиды за то, что кому-то все-таки удалось окончательно изуродовать и разрушить мой – нет, наш! – любимый город.

И если бы все ограничивалось только вырубкой деревьев, это было бы полбеды. Но пословица не зря гласит: «Беда за бедою идет и беденка за собою ведет». Безумству странных поем мы песню. И их безумство – смысл нашей жизни. Постройки безумных высоток, заполонившие Баку, – еще показатель «ушедших».

Возьмем строительство высотки у станции метро «Сахил». В непосредственной близости от многоэтажного здания находится берег моря. Следовательно, фундамент здания будут постоянно размывать подпочвенные воды. Кроме того, здание строится прямо над станцией метро. Следовательно, под ним – пустота тоннеля, что тоже не способствует устойчивости. А если учесть, что Апшеронский полуостров является зоной сейсмической активности, то нет никакой гарантии, что при следующем землетрясении эта многоэтажная махина не рухнет, не провалится вниз и не придавит собой поезд метро, который в это время будет идти по тоннелю, и людей, которые будут ожидать на перроне.

И если к вышесказанному добавить, что качество нашего строительства значительно ниже всякой критики, то скорее всего, именно так оно и будет. Поэтому, когда здание будет достроено, я от всей души советую бакинцам обходить стороной – и это место, и эту ветку метрополитена. Береженного Бог бережет.

Примеров действий «без ума» с каждым днем становится все больше и больше. То президент обидится на авторов национальной энциклопедии за то, что посмели сказать, что в Азербайджане, кроме Гейдара Алиева, были еще и другие государственные деятели, то одна из ведущих газет опубликует статью с актуальным для страны заголовком «Глист псу не товарищ» в рубрике «Совет» (интересно, для кого этот совет – для псов или для глистов? Исходя из наших скромных знаний зоологии, ни те, ни другие эту газету не читают), то парламентарии вдруг очнутся и потребуют к себе на ковер посла другой страны…

А наше телевидение, никогда особо не блиставшее умом, сейчас вообще впало в крайнюю степень идиотизма – это когда постоянно повторяют одно и то же, при этом пуская слюни. Не верите? Тогда включите какой-нибудь родной телеканал. На нем все то же – «великий гений», «вождь нации», «ум, честь и совесть»! И слюни, слюни, слюни… Иногда для разнообразия – сопли, что тоже вполне вписывается в картину классического идиотизма – профессор Султанов не даст соврать. Одним словом, диагноз, эпикриз и анамнез в одном флаконе.

У наших телеканалов не хватает ума, чтобы создавать собственные оригинальные наработки. Все, что мы там видим, своровано с турецкого или российского ТВ. Это тоже понятно – зачем думать, если, во-первых, думать нечем, а, во-вторых, кто-то уже придумал.

Но даже не в этом дело – в конце концов, и «Фабрика звезд», и «Кто хочет стать миллионером» были куплены российским ТВ на Западе. Дело в том, что даже своровать с умом наше ТВ не может, и весь отечественный телеплагиат представляет собой жалкую пародию.

Один из наиболее феноменальных примеров «действий без ума» демонстрируют выпущенные на волю политзаключенные. Первым делом, переступив порог тюрьмы, они идут не благодарить тех, кто их оттуда вытащил, а устремляются на могилу того, кто их туда посадил, кто их разорил, мучил и унижал. И если это – не пример национал-кретинизма, то какой еще пример здесь можно привести?

«Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох да сума» , – писал в свое время Пушкин. То есть, он предпочитал нищету сумасшествию. Интересно, а что он написал бы про тех, у кого и посох, и сума, да еще и нет ума?..

Помимо всего прочего, наличие ума предполагает определенное умение отличать плохое от хорошего. Видимо, действия «без ума» и обуславливают то, что падение нравов в нашей стране достигло пределов, прежде не мыслимых. А что самое страшное – безнравственность перестала быть притчей во языцех и стала нормой поведений. В многих случаях – приветствуемой гораздо больше, чем нравственность. Такой же нормой стало и предательство. Насчет коррупции даже и говорить не стоит – это фундамент, краеугольный камень всего азербайджанского общества. Но если кому-нибудь в Европе сказать, что может существовать целое государство, основанное исключительно на коррупции, он скажет: «Это же безумие!». И будет совершенно прав.

В нашей стране все поставлено с ног на голову. И иногда возникает предательская мысль – а может быть, это и есть норма? Может, безумцы правы, а мы, нормальные люди, – безумны?

В Советском Союзе с нормальными людьми – то есть, с теми, кому не нравилась советская власть – боролись оригинально: их сажали в психбольницы. Видимо, подразумевалось, что человек с адекватной психикой никогда не станет бороться с идеологической махиной огромной империи. Но Советский Союз развалился, и теперь нормальных людей – тех, кому не нравится власть, – в психушки уже не сажают. Во всяком случае, не в Азербайджане. У нас их сажают в тюрьмы, калечат, шантажируют или просто убивают.

Оно понятно – если власть не блещет интеллектом, то люди, у которых этот интеллект есть, всегда будут вызывать у властей как минимум злобную зависть. А как максимум – желание уничтожить сам объект постоянного раздражения. Нет человека – нет проблемы.

Двести лет назад умные люди считали, что горе от ума. Времена тогда были такие – размеренные, неспешные. Но теперь отсутствие ума может принести только горе – и всей стране в целом, и каждому ее гражданину в отдельности. Если бы Грибоедов жил в наше время и в нашей стране, он непременно написал «Горе без ума». И уже не комедию, а трагедию.

БЭЛА ЗАКИРОВА

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 56, 15 may 2004

ВЛАСТЬ И КАПИТАЛ

Азербайджанские экономические власти на каждом углу твердят о том, что они строят социально ориентированную экономику. В то же самое время факты свидетельствуют об обратном.В экономике существует четкий показатель наглядно демонстрирующий насколько социальна экономика страны. Это соотношение расходной части бюджета к ВВП. Чем больше это соотношение, тем более социальной является экономика, чем меньше, тем либеральнее она считается.

В Азербайджане по прогнозам 2004 года бюджетные расходы должны составить 18 официального ВВП или 1 миллиард 400 миллионов долларов США. Но если к официальному ВВП добавить показатели теневой экономики, которая сегодня составляет не менее 45% ВВП, то соотношение расходов бюджета к ВВП составит не более 14%. Только на эти средства азербайджанскому правительству и приходится рассчитывать для поддержки всей национальной инфраструктуры.

Правительство связывает снижение удельного веса расходов бюджета по отношению к ВВП с высоким уровнем либерализации экономики. Однако отметим, что даже в странах, где проводится преимущественно либеральная экономическая политика, расходы бюджета, как правило, составляют около 30% к ВВП. В большинстве развивающихся стран посткоммунистического пространства 30-35% ВВП перераспределяются через бюджеты разных уровней.

Это сравнение ярко иллюстрирует тот факт, что в Азербайджане тенденции снижения уровня расходов бюджета по отношению к ВВП перешли все допустимые пределы и приобрели опасный характер. При этом достаточно отметить, что в Азербайджане на человека приходится всего $150 бюджетных средств в год, что в 5-6 раз ниже соответствующих показателей бывших социалистических стран Восточной Европы. Но даже эти мизерные средства, выделяемые на расходную часть бюджета, разворовываются самым безбожным образом, потому что большую часть подрядных работ государство доверяет собственным службам, неэффективным и погрязшим в коррупции.

Взять хотя бы коммунальные услуги. Сегодня в Азербайджане на эксплуатационные расходы на поддержание жилья не тратится ни копейки. Куда уходят средства из бюджета и собираемые у населения коммунальные платежи, не знает никто. Жилой фонд годами не ремонтируется, а квартиры ремонтируются исключительно в порядке частной инициативы.

Хотя во всем мире эта сфера давно уже передана в руки частных предприятий. Они доказали, что гораздо эффективнее (а главное – дешевле) справляются с этими функциями. В соседней РФ также начата жилищно-коммунальная реформа, основная цель которой – передать эксплуатацию жилого фонда в частные руки. Страны Прибалтики давно уже решили эту задачу.

Или взять уборку улиц – сегодня это забота городской исполнительной власти, но почему этим не может заниматься частная компания? Конечно, все равно придется платить за уборку. Но платить придется значительно меньше, чем огромному штату дворников, – особенно если подбирать подрядчиков на тендерной основе.

В мире давно уже существует правило, по которому государство отказывается от функций, с которыми не справляется. В рамках проекта «Частная финансовая инициатива» в некоторых западных странах заключаются договоры с частными фирмами и консорциумами, которые разрабатывают, строят, поддерживают и управляют такими активами, как больницы, школы, пенитенциарные учреждения, автомобильные и железные дороги и пр. – на период 10-20 лет. Частные фирмы и консорциумы инвестируют в проект и эксплуатируют его. Правительство платит частникам сумму – достаточную для того, чтобы возместить капитальные и эксплуатационные затраты и получить прибыль, а также штрафует компанию в случае нарушения контрактных обязательств.

Выгода здесь двойная. Во-первых, все риски переносятся с государства на частный сектор. Частный сектор (поскольку в обороте его собственный и привлеченный капитал) строит быстрее и экономнее – в отличие от какого-нибудь государственного ведомства, которое всегда может черпать дополнительные средства из карманов налогоплательщиков. Во-вторых, государству не приходится инвестировать в проект всю сумму, а это позволяет при тех же бюджетных доходах осуществить большее количество проектов.

Во многих западных странах практически вся инфраструктура, страдающая от хронического недофинансирования, обновляется при помощи частных предпринимателей. К примеру, такие традиционные сферы как здравоохранение и образование. Их доступность и бесплатность – секрет Полишинеля. В то же время введение частной медицины и частного образования привели бы к росту конкурентности и снижению уровня коррупции в этих жизненно важных сферах.

Или взять нашу пенитенциарную систему. Сегодня государство тратит гигантские средства на пенитенциарные расходы, в то же время большая часть этих средств расхищается, а содержание заключенных находится на низком уровне. Перевод ряда пенитенциарных учреждений в частные руки позволил бы резко сократить потери и улучшить содержание заключенных без увеличения бюджетных расходов.

Конечно, эта система не идеальна. Дополнительная проблема для такой страны как Азербайджан состоит в том, что условия контракта подобного рода будут почти наверняка устанавливаться в рамках коррупционной сделки между подрядчиком и чиновником.

Но есть ли выбор? Если государство поднимет налоги, начнется новый виток бегства капиталов из страны. Деньги границ не знают. Тем более, что у нас и так одна из самых высоких налоговых ставок в Восточной Европе. Резкое увеличение доходов бюджета может произойти только за счет массового вспрыска нефтедолларов, а это неизбежно приведет к развитию голландской болезни и к последующей деградации экономики.

Партнерство государства и частного капитала – это цивилизованный способ направить средства, заработанные на природных ресурсах, на инвестиции в собственную экономику в развитии национальной инфраструктуры. Даже если те же нефтедоллары направить в экономику не напрямую, а сквозь инвестиционные программы для частных компаний, которые взяли бы на себя функции государства, то эффективность от этих инвестиций была бы на порядок выше.

Поставить стремление к извлечению прибыли на службу обновлению сектора государственных услуг – достойная цель. Но, к сожалению, для осуществления полноценного союза государства и капитала в деле улучшения жизни простых граждан есть серьезное препятствие – личная выгода чиновников-казнокрадов. А как показывает практика, наше правительство защищает именно их интересы.

А.БИЛЯНДАР

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 56, 15 may 2004

ВСЕ НА БОРЬБУ С КОРРУПЦИЕЙ!

Азербайджанские власти объявили о том, что борьба с коррупцией становится приоритетом в деятельности администрации. В срочном порядке ММ принял закон (правда, исполнение его по неизвестной причине начнется только с января следующего года). Создана комиссия при президенте, которую возглавил глава президентской администрации. Весьма странный выбор.А на недавней выставке глава Государственного таможенного комитета (ведомства, которое уровню коррупции и ее систематизации побило все мировые рекорды) Кямаледдин Гейдаров уподобился Диогену. Он ходил по выставке и спрашивал у предпринимателей – есть ли у них проблемы с таможней.

На самом деле очевидно, что борьба с коррупцией только декларируется, но абсолютно не ведется. Много ли вам известно случаев наказания зарвавшегося коррумпированного чиновника? Мне практически ни одного. К примеру, совсем недавно Ильхам Алиев посетил АБУ-Арену. Открытие суперэлитного спортивного комплекса проходило в помпезнейшей обстановке. Но почему-то президент не задался естественным вопросом – а откуда у главы Комитета по ценным бумага Г.Бабаева столько денег, что он на них содержит целую федерацию гандбола (как известно, за рубежом этим занимается государство), и средства для строительства суперсовременного спортивного комплекса? Скорее всего, все это построено на одну зарплату.

Коррупция – это проблема, о которой говорят все политические и государственные деятели страны, но решения как не было, так и нет. И наверное не будет. По своей сути коррупция есть ни что иное, как попытка чиновничьего аппарата получить прибыль от идущих в стране экономических процессов.

В странах со слабым общественным контролем бюрократия превращается в правящий класс и таким образом пытается взять под контроль финансовые потоки. Налоговая, таможенная системы, государственная экономическая политика – все построено таким образом, чтобы принудить предпринимателя платить взятки. Те бизнесмены, кто принимает правила коррупционной игры, получают значительно большие прибыли, нежели те, кто пытается соблюдать сложившиеся законодательные нормы.

Но в Азербайджане коррупция давно стала самостоятельным источником доходов. Административная должность стала самым выгодным вложения капитала. Иначе как объяснить то, что самые успешные бизнесмены бросают бизнес и уходят на административную работу. Так, недавно назначенный глава одного из городских районов до сих пор по совместительству является дистрибьютером пива «Хейнекен». И таких примеров несть числа.

Но, слава Богу, скоро все изменится. Президентская комиссия начнет строго проверять всех на предмет коррупции. Только вот как не вспомнить басню Крылова: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться…»

Может, комиссии стоит начать свою работу с расследования деятельности самих членов этой комиссии и задаться вопросом – на какие деньги строят они роскошные виллы и покупают супердорогие автомобили? Неужели тоже исключительно на одну зарплату?

Вообще-то складывается впечатление, что борьба с коррупцией превращается в еще один вид коррупции. Иначе как объяснить тот факт, что во вновь создаваемое Следственное управление Генпрокуратуры по борьбе с коррупцией нельзя устроится без крупной взятки в несколько десятков тысяч долларов?

К сожалению, азербайджанское общество давно воспринимает коррупцию не просто как неизбежное зло, а как единственно возможный путь к процветанию. Словно раковая опухоль, коррупция пускает свои метастазы все дальше и дальше, разлагая саму азербайджанскую государственность. И хотя коррупция не есть чисто национальное явление, в Азербайджане она обогатилась новыми чертами, а ее масштаб здесь привел к тому, что из проблемы, с которой общество борется, она превратилась в монстра, который борется со здоровыми явлениями, зарождающимися в нации.

Недавно один мой знакомый, работающий преподавателем в вузе, готовящем педагогов, рассказал, как студенты, пытающиеся сдать экзамен сами, подвергаются дискриминации со стороны тех студентов, кто платит взятки. Так что, чтобы бороться с коррупцией, недостаточно принять правильные законы или даже добиться их исполнения. Требуется нечто большее – искоренить ее из голов наших граждан. А эта задача настолько сложна, что кажется практически не выполнимой. Ведь не зря же отец-основатель азербайджанской коррупции одновременно является и отцом-основателем нынешней политической системы.

ТЕЙМУР БАГИРОВ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 56, 15 may 2004

ГОВОРИТ ВАШИНГТОН!

В советские времена жизнь интеллигента трудно было представить без прослушивания заграничных радиоголосов. С падением железного занавеса показалось, что время радиоэфира, проникающего сквозь границы, безвозвратно ушло. Быть может, где-то это и произошло, но только не в Азербайджане.Согласно результатам экспертного опроса, проведенного социологической службой ЦГИ, среди электронных средств массовой информации азербайджанское население при получении общественно-политической информации в большой мере отдает предпочтение зарубежным радиоволнам. Эксперты ЦГИ связывают тенденцию усиления роста внимания к радиоэфиру и резкого падения внимания к общественно-политическим передачам в телепространстве с тем, что, начиная с 1999 года, правительство взяло решительный курс на установление тотального контроля над национальным теле- и радиоэфирным пространством. В результате, по мнению многих экспертов-респондентов, даже столь популярный некогда телеканал, как АNS, в освещении внутренней политики страны занял гораздо более консервативную позицию, чем даже телеканалы, находящиеся в непосредственной собственности Семьи.

Исходя из этого, общественный лимит доверия к ангажированному телевидению, как пристрастному и необъективному источнику информации, исчерпан настолько, что абсолютная часть общества предпочитает получать информацию от зарубежных радиостанций и независимых средств массовой информации. Однако, учитывая более широкие возможности электронных СМИ и неограниченный доступ к ним со стороны слушателей, столь обостренный интерес к радиоволнам вполне объясним.

Характерный процесс популяризации западных радиоволн – «Голоса Америки», «Би-би-си» и «Свободы» – наблюдается в основном в странах с авторитарным режимом управления, подавлением инакомыслия и тотальным контролем над электронным пространством. Не случайно, что всего 5% грузин являются постоянными слушателями зарубежных радиоволн, а в Азербайджане этот процент гораздо выше (44%), чем в Армении (23%). Согласно результатам опроса, радиослушатели, предпочитающие получать информацию о своей стране из радиопередач, наиболее высоко оценивают деятельность азербайджанской службы радиостанции «Голос Америки».

За последний год популярность этой службы в Азербайджане возросла, и это в первую очередь связано с беспристрастным и объективным освещением общественно-политических процессов в стране. В радиоэфир «Голоса Америки» получают доступ представители демократической общественности и оппозиционных организаций, которые в последние годы не имеют возможности выражать свои мысли и видение ситуации в национальных электронных СМИ. Сотрудники этой радиостанции, беспристрастно представляя на суд слушателей различные точки зрения, выполняют роль эффективного коммутатора.

«Радиостанция Голос Америки» сегодня является самым популярным общественно-политическим радио, которому отдают предпочтение 60% радиослушателей.

Значительно пошатнулись позиции некогда легендарного «Радио Свободы». Тенденция падения рейтинга этого радиоканала началась еще два года назад – после реализации новой концепции, отдающей предпочтение новостному блоку и освещению международной жизни. Отказ от «журналистики мнений» в пользу «журналистики фактов» и запрет на комментарии независимых обозревателей сопровождался табу на представителей оппозиции, что и обусловило потерю интереса к радиопередачам радио «Свободы».

Такая же участь постигла и азербайджанскую службу «Би-би-си», которая еще в 1999 году попыталась реализовать аналогичную концепцию освещения внутренней политики, а в результате нарушила баланс в пользу правительственных источников. Результат налицо – радиослушатели отказались от волн некогда популярного британского радио.

По мнению участников опроса, сегодня именно «Голос Америки» среди всех прочих радиостанций является наиболее популярным источником информации.

ЭКСПЕРТНАЯ ГРУППА ЦГИ

Еженедельное аналитическое pевю «Монитоp», № 56, 15 may 2004