ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЗЕРБАЙДЖАНЦА В ЕВРОПЕ

Сегодня из Азербайджана бежит каждый, у кого появилась хоть малейшая возможность. Большая часть наших соотечественников, движимых поисками спасения из алиевского ада, направляется на север. И только немногие счастливчики уезжают в Европу.

Для выезда в Европу необходимо либо генетическое везение (еврейская бабушка или армянская мама), либо деньги. За определенную сумму можно стать большим евреем, чем Давид и Соломон. Некоторые едут наудачу – покупают туристическую путевку и не возвращаются, пытаясь доказать европейцам, что в Азербайджане их преследовали (благо, вся Европа знает, как наши власти «соблюдают» права человека).

Поэтому почти у всех есть шанс зацепиться в Европе. Почти все, кто решил уехать, больше никогда не возвращаются на Родину. Вначале у них нет для этого возможностей, а потом пропадает желание. Число тех, кто вернулся из Европы навсегда, равно нулю. Точнее, почти нулю.
Совершенно недавно из Европы вернулся один мой знакомый. Человек, имевший все возможности для эмиграции из страны, и более того – стопроцентный шанс получить статус беженца. Но он предпочел вернуться на Родину.

Ниже мы представляем рассказ этого человека, рассказ о Европе и европейцах, об эмигрантах и условиях их содержания. Повествование это тем более ценно, что об этой стороне еврожизни мы практически ничего не знаем. Те, кто уезжает, предпочитают не вспоминать про первые годы эмиграции.

ПОЧЕМУ Я РЕШИЛ УЕХАТЬ?

«Мое желание покинуть Азербайджан было вызвано комплексом причин. Но самой главной было нежелание строить феодализм под руководством великого зодчего. Надо отдать должное власти, она сделала все возможное, чтобы я покинул страну. В короткий срок из добропорядочного гражданина я превратился в изгоя, лишился работы и средств к существованию. Читатели «Монитора» прекрасно понимают, во что у нас в стране превращается жизнь человека, ставшего неугодным власти.

Я перестал жить. От меня отвернулась большая часть родственников и друзей, дружить со мной стало опасно. Я стал вести образ жизни, менее всего похожий на человеческий.

После долгих раздумий я понял, что единственный шанс выжить для таких, как я, – уехать. Жизнь в Европе представлялась мне единственной панацеей. Тем более, что я неплохо владел несколькими европейскими языками и имел полное право на статус беженца, ибо мое положение отвечало сразу нескольким принципам Женевской конвенции. Мне даже не надо было ничего доказывать – ситуация с преследованием меня со стороны государства попала во все отчеты международных правозащитных организаций. Мне казалось, что с таким багажом я смогу спокойно устроиться в любой из европейских стран.

УВИДЕТЬ ПАРИЖ И УМЕРЕТЬ

На последние деньги я купил туристическую путевку во Францию на две недели. Трудно описать мое состояние, когда самолет отрывался от родной земли. Я вырос в деревне, и для меня понятие родной земли ассоциируется не только с патриотическими чувствами. Я генетически душой привязан к этой земле, политой потом и кровью поколений моих предков.

Это чувство невозможно описать. Наверное, так же ощущает себя дерево, когда его пытаются пересадить на новое место. Человек чувствует себя обнаженным и беззащитным, и еще – очень обиженным. Обиженным оттого, что отрывается от своих корней.

Первое мое впечатление от Парижа было самым благоприятным. Одно из главных впечатлений от Парижа – это праздник, праздник жизни. Но увы, мы на этом празднике жизни – чужие.

В первые дни, когда в карманах еще есть деньги, ты можешь нормально питаться. Правда, смущает тот факт, что все вокруг безмерно дорого. Жизнь вообще страшно дорогая.

В Париже я поселился у знакомых ребят, которые обучались в местном университете. Большая часть наших студентов во Франции влачит практически нищенское существование, ведь даже состоятельные семьи не в состоянии оплачивать супердорогую жизнь в Париже. Среди студентов очень много тех, кто учится по грантовым программам и вынуждены жить на одну стипендию. Они не живут, а борются за выживание. Так, одна из студенток не может жить без мяты, но купить ее она позволить себе не может. Поэтому она вынуждена ходить по супермаркетам и потихоньку обрывать листочки с пучков, выставленных на прилавке. Чтобы не засветиться, она вынуждена каждый раз менять супермаркет. Так она и бродит по Парижу в поисках листочков мяты, а жизнь во всем ее многообразии проноситься мимо.

Через несколько дней я решил обратится в офис одной из международных правозащитных организаций. Встретили меня там очень хорошо, на столе стояла бутылка минеральной воды и большая груша. Соскучившись по фруктам, я съел ее почти полностью. Проверив мое досье, они убедились, что я – это я. После этого я попросил их о помощи.

К моему удивлению, они сказали, что ничем мне помочь не в состоянии. Единственное, что они могут сделать – написать письмо протеста нашим властям. А вот помочь мне нечем – это не их функция. Для этого я должен обратится в комиссию по делам эмигрантов. Но ребята в общежитии отсоветовали мне обращаться в эту комиссию. Потому что сразу после обращения в нее я должен буду поехать в один из концлагерей для беженцев, условия жизни в которых нечеловеческие, и провести там от полутора до двух лет. Как раз в это время в одном из этих лагерей произошел бунт. Доведенные до отчаяния люди прорвали заграждение, но полиция весьма жестко подавила восстание.
Самое удивительное, что практически все СМИ Франции поддержали жесткие действия властей. Вообще отношение французского общества к эмиграции – тема отдельной статьи. Изнутри французское общество оказывается суперконсервативным и пронизанным национализмом до мозга костей. Если к этому добавить нескрываемый расизм, то станет понятно, во что превращается жизнь эмигранта в этой стране.
Спешу огорчить многих наших соотечественников, которые считают себя белыми. Так вот, в Европе нас таковыми никто не считает. Ходишь по Парижу и ощущаешь себя персонажем картины «Хлеб и шоколад».

Попытался я найти во Франции соплеменников. В своих поисках вышел на турецкое культурное общество. Боже мой, какое убожество! Единственное предназначение многочисленных турецких культурных центров – это попытка сделать так, чтобы их дети не забыли свои корни. Разговаривать с турками, осевшими в Европе, практически не о чем. Долгое проживание с французами изменило их необратимо. Помощи они мне тоже не оказали никакой.

Срок моей туристической визы подходил к концу, и мне предстояло решать – оставаться во Франции с ее суперстрогим антииммиграционным законодательством или попытать счастья в другой стране.

АМСТЕРДАМСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Я принял решение поехать в Нидерланды. Голландия у нас известна, как самая либеральная для эмигрантов страна. Скорый поезд доставил меня из Парижа в Амстердам за два часа. Он стрелой промчался по зеленым полям Франции, Бельгии и Нидерландов. Границ нет, и чувствуешь себя пассажиром электрички «Бузовны-кольцо».

На первый взгляд, Амстердам поражает приезжего своей экзотической красотой. Чудесный город, много людей разных рас. Все смешалось в этом самом большом портовом городе мира. В этом вавилонском смешении рас и наций легко смешаться и потеряться.

Я приехал в Нидерланды на последние деньги и потому тут же столкнулся с главной проблемой – как жить. Гостиница мне была не по карману, и я отправился искать более дешевое жилье. На одной из улиц сидел парень со шрамом на лице и тихо играл мелодию, подпевая себе под нос. Песня показалась мне знакомой, я прислушался – это была «Гуд бай Америка» группы «Наутилус». Мы познакомились.

Парень оказался из Питера, звали его Рома. История его появления в Амстердаме была такой: еще в детстве он приобщился к наркотикам, в 18 лет перебрался в Финляндию, несколько раз лежал в центре по реабилитации наркоманов, и в конце концов на корабле сбежал в Амстердам, где потребление наркотиков легализовано.

Наркоман Рома посоветовал мне остановится на ночь в ночлежке при церкви. Там всего за 8 гульденов (меньше 3 долларов) можно было переночевать на чистой постели. Мы направились туда, а по дороге Рома рассказывал о своем житье. Сам он оставался в этой ночлежке бесплатно, потому что по утрам убирал ее. Три дня в неделю он работал в одном кабаке, где зарплату ему платили «косяками», все остальное время передвигался по городу в поисках бесплатной пищи.

У Ромы имелся свой список тех мест, где в Амстердаме давали бесплатную пищу. По большому блату он со мной им поделился. Так я узнал, где можно поесть хороший суп, а где отхватить гамбургер.

После двухнедельного проживания в Амстердаме я израсходовал свои последние сбережения. Попытки куда-либо устроиться успеха не принесли, и поэтому я обратился в комиссию по беженцам. Она определила, что то время, пока будет решаться моя судьба, я должен провести в лагере для беженцев.

КОНЦЛАГЕРЬ

На специальном автобусе меня с группой беженцев отправили в лагерь. Среди моих попутчиков не было ни одного белого лица. В основном это были выходцы из Африки. Их поведение характеризовалось угрюмым молчанием. Среди них выделялись два пакистанца, державшиеся особняком.

По прибытии в лагерь нас обыскали. Отобрали все колющие предметы, спички и зажигалки.

Лагерь представляет собой группу корпусов барачного типа. В принципе, это общежитие, в котором семья получает комнату, а холостые селятся по несколько человек. Меня поселили с беженцами из Чечни. По соседству жила семья из Заира, а через коридор – семья из Сенегала. Вообще количество негров в лагере огромно, потому они всем там и заправляют.

Делать в лагере нечего и потому целый день приходится убивать время. По телевизору целый день крутят мультсериал «Том и Джерри». Он оказывает сильное психологическое воздействие – через несколько дней начинаешь чувствовать себя мышонком, за котором постоянно охотятся.

Отношение администрации к беженцам – пренебрежительно высокомерное. В качестве иллюстрации приведу такой пример. Из-за отсутствия спичек и зажигалок приходится каждую сигарету зажигать у работника администрации. Но прежде чем зажечь зажигалку, он опускает ее вниз так, чтобы ты, прикуривая, наклонился и поклонился ему.

На питание выдают 20 гульденов в день (менее 7 долларов). Чтобы понять, что это такое, приведу цены. Буханка хлеба стоит 12 гульденов, пачка сигарет – 18 гульденов, вот и приходится выбирать: хлеб или сигареты. Большинство эмигрантов выбирают марихуану. «Косяк» стоит всего 6 гульденов и забивает и желание есть, и курить. Большинство холостых эмигрантов выходят из лагеря, плотно «сев» на наркотики.
Уже на десятый день я понял, что если хочу остаться человеком, мне необходимо бежать из лагеря любым способом. Дальнейшее проживание с сенегальско-пакистанской братвой привело бы меня к потере человеческого облика. Единственный путь из лагеря – заявление о том, что ты хочешь покинуть страну. После этого тебе дают в зубы авиабилет и отправляют домой.

При пересечении границы пограничник, увидев, что я просрочил визу, спросил меня – почему. Я ответил, что загулял. Он сказал, что из-за этого у меня в дальнейшем могут быть проблемы с посещением европейских стран. Но какое это имело значение? Я покидал Европу и возвращаться в нее не собирался.

ЕВРОПА – ТЕРРИТОРИЯ РАЗОЧАРОВАНИЙ

Уже находясь в самолете, следующем маршрутом Париж-Баку, я рассуждал о том, что увидел и пережил за эти два месяца. Европа полностью разочаровала меня. И я понял очень многое. Нас в Европе никто не ждет, и не надо обижаться за это на европейцев.

Они построили свое общество всеобщего потребления, пройдя через множество проблем. И теперь попытки залетных фраеров получить все это разом не могут не вызывать у них отторжения. К тому же большая часть тех, кто хочет осесть в Европе, это, пардон, быдло. Европа стала местом, куда со всех сторон света устремились в поисках лучшей жизни, и поэтому мы просто теряемся в этом человеческом потоке.

Особенно трудно устроиться в Европе человеку с определенным кругозором. Потому что в реальности Европа совершенна не такая, какой мы представляем ее себе. Француженки не так распущены, как нам бы хотелось, голландцы не так космополитичны. А европейская бюрократия намного хуже азербайджанской.

После двухмесячного проживания в Европе меня душило чувство глубокого разочарования. Я уезжал опустошенный, а в голове крутилась только одна мысль: уж лучше гнить в алиевских застенках, чем стать жертвой европейской бюрократии».

P.S. После прочтения записок несостоявшегося эмигранта я окончательно понял: человек может быть счастлив только у себя на Родине. Посудите сами. Для чего уезжать? Чтобы стать людьми второго сорта? В эмиграции нам все равно понадобиться 5-8 лет, чтобы более или менее устроить свою жизнь. Так не лучше ли потратить эти годы на борьбу за достойную жизнь здесь, чем тратить силы и здоровье, чтобы приспособиться там?…

ШАХЛАР АЛЕСКЕРОВ

«Монитор», № 7(15), 2002 г.

ВПЕРЕД В ПРОШЛОЕ

В отличие от других стран, в Азербайджане принятие и исполнение бюджета стало простой формальностью. Государственные финансы управляются по гейдарову велению и по его же хотению. Сам глава государства не скрывает, что государственный бюджет существует лишь на бумаге. Так, на встрече с активом МВД он прямо заявил, что бюджет – это ЕГО карман, и расходы в нем определяет он сам…

Известно, что бюджет любого государства является главным финансовым документом страны и мощнейшим инструментом реализации экономической политики правительства. В нем сосредоточены интересы всех слоев населения, ибо одни участвуют в формировании доходной части бюджета, другие используют бюджетные средства.

Последние шесть лет правительственные чиновники и отчеты Госкомстата только говорят о динамичном развитии всех экономических показателей Азербайджанской Республики.

Так один из главных показателей прогресса экономики – рост ВВП – составил в 1996 году 1,3 процента, в 1997 году – 5,8%, в 1998 году – 10% и в 1999 – 7,4 процента. По итогам работы республики в 2000 году обеспечен рост ВВП – 11,4%, промышленного производства – 6,9%, сельскохозяйственное производство – 12,1%, капитальное строительство – 2,4%, транспорт – 9,9%, товарооборот – 9,8%, платные услуги – 5,8%, внешнеторговый оборот – 75,4%. По данным Госкомстата такие же достижения АР имела в 2001 году и в I-м квартале 2002 года рост ВВП составил 8,4 процента.

На фоне всех этих достижений складывается парадоксальная ситуация. Отношение доходной части бюджета к ВВП ежегодно снижается. Так, в 1995 году оно составляло 19,4%, в 1998 году – 14,6%, в 2000 году – 16,3%, а за 6 месяцев текущего года – всего 14,8%. Доходы госбюджета в 2000 году составили всего 799,4 млн.долларов. Согласно подсчетам ГКС, доходы госбюджета составили в 1995 году – 470,4 млн.долларов, в 1998 году – 599,2 млн. долларов и в 2000 году – 799,4 млн.долларов. Уместно отметить, что доход госбюджета на 2001 год утвержден в сумме 4265 млрд.манатов (907,6 млн.долларов).

Известно, что обобщающими – синтезирующими – показателями развития экономики любой страны являются объем ВВП и оптимальное увеличение отношения (удельного веса) доходной части бюджета к валовому внутреннему продукту.

Согласно подсчетам Госкомстата, в 1995 году ВВП (в реальном выражении) составлял только 33,7% от уровня 1989 года, а на душу населения – всего 31,7%. Подсчеты и данные по итогам работы экономики за 1999 год показывают, что в экономике Азербайджана официально зарегистрированный реальный уровень ВВП составил всего 48,2% от уровня 1989 года.

По официальным данным объем ВВП в 2000 году составил 21940 млрд.манатов (4903,7 млн.долларов). Рост к соответствующему периоду 1999 года составил 11,4 процента. По отчетным данным, доходы госбюджета в 2000 году составили 3576,7 млрд.манатов (799,4 млн. долларов) с ростом к 1995 году – 169,4 процента. Таким образом среднегодовой темп роста за 5 лет (1995-2000 гг.) по доходам госбюджета составил 11,1 процента.

На 2001 год доходная часть госбюджета утверждена в размере 907,6 млн.долларов с ростом к 2001 году 13,5 процента, т.е. на 2,4 пункта выше достигнутого среднегодового уровня роста за предыдущие 5 лет.

Однако анализ исполнения платежного баланса Азербайджана за первое полугодие 2001 года и фактическое выполнение прогнозных показателей доходов госбюджета с начала текущего года на уровне 90 процентов дают экспертам основание полагать, что в доходной части годового бюджета против утвержденного (907,4 млн.долларов) недобор составит в лучшем случае около 53 млн.долларов.

С учетом этих факторов (оценка 855 млн.долларов) темп роста доходов госбюджета в текущем году составит к прошлому году 6,9 процентов. Таким образом, в 2001 году доход госбюджета на душу населения оценивается в размере 106,6 доллара США. По отношению ВВП к доходной части бюджета Азербайджан находится в числе беднейших стран мира. Кстати, этот показатель прекрасно иллюстрирует глубину пропасти, в которой оказалась наша страна.

При таком темпе Азербайджан по показателю ВВП на душу населения сможет достичь уровня 1987-1989 гг. только лет через 30. То есть, в лучшем случае в 2030 году. Почему мы соотносим все показатели с 1987 годом? Анализ динамики показывает, что наибольший уровень бюджетных доходов на человека был достигнут Азербайджаном в 1987 году. В 1987 году доходы нашего госбюджета на душу населения составили 840 долларов США.

По данным официальной статистики государственный бюджет Азербайджана в 1987 году составил 3453,3 млн. рублей (5755 млн.долларов) и объем ВВП – 11582 млн.руб. (19470 млн.долларов). таким образом, отношение доходной части бюджета (удельный вес!) и ВВП по итогам 1987 года определился – 29,6 процента.

Таким образом, за 25 лет сумма бюджетных расходов в расчете на одного человека уменьшилась более чем в 8 раз. В то время как в ведущих странах мира этот показатель достигнут с точностью наоборот.

Возникает вопрос: сможет ли Азербайджан достичь уровня 1987 года по объемам дохода в госбюджете? Ответ однозначен – да! Но не раньше, чем через 30 лет. Но подобный прогресс возможен лишь в том случае, если макроэкономическая ситуация в стране резко улучшится.

Для этого в первую очередь надо исправлять допущенные просчеты в управлении и регулировании экономической инфраструктуры, создавая условия бизнесменам, инвесторам для поднятия экономики и возрождения среднего класса. Первоочередной задачей является возрождение индустриального потенциала страны.

К сожалению, последние годы в Азербайджане все нагляднее проявляется «нигерийский синдром», а сельскохозяйственный, агропромышленный комплекс, легкая, пищевая, машиностроительная, химическая промышленность – некогда лидирующие отрасли народного хозяйства – уходят в небытие. Уровень денежной массы и отсутствие инфляции показывают «радужную» картину стабилизации за счет конъюнктурного притока нефтяных инвестиций и все увеличивающегося импорта дешевых, в основном некачественных товаров.

Ныне в Азербайджане большое количество промышленных предприятий простаивает, а их сотрудники стали безработными. Вследствие этого уровень сбережений населения – главный потенциал внутренних инвестиций в экономику республики – остается на критическом уровне, приближающемся к нулю.

При этом власти страны называют исчезновение среднего класса и увеличение количества бедствующих – «временным явлением», хотя эта «временность» длится уже без малого десять лет.

Вместе с тем бюджет страны в целом по-прежнему во многом зависит от структурных реформ. Правительство делает все, чтобы страна погрязла в пучине экономического кризиса.

Страна все больше зависит от цен на нефтяном рынке, где Азербайджан вовсе не является государством, влияющим на ценообразование. Разумеется, бывают годы, когда уровень цен на нефть создает оптимистический настрой по поводу роста доходной части госбюджета. Но за ними неизбежно следуют и другие годы… Ясно, что сильная привязка к нефтеэкспорту (уровень которого в бюджете уже перевалил за 91 процент) ни к чему хорошему не приведет.

Поэтому в экономике республики должны развиваться и другие отрасли – как отмечено выше, – никак не связанные с нефтью. Должны развиваться так, чтобы вернуть в страну всех гастарбайтеров, а их, как известно, 1,5-2 миллиона человек. В этих условиях для выправления создавшегося положения правительству необходимо проявить политическую волю – отказаться от показавших свою неэффективность монетаристских идей и начать регулирование экономики Азербайджана с использованием некоторых элементов теории Кейнса.

Эта теория предусматривает в том числе оптимальное снижение ставок налога на прибыль и на доходы физических лиц, других налогов, а также снижение цен на энергоносители, создание новых рабочих мест. Сделать легкодоступными кредиты, разработать и внедрить прозрачную (согласованную с общественностью) программу борьбы с бедностью, что вкупе с другими положительными макроэкономическими факторами создаст самое главное для реального скачка экономики страны – перманентно увеличивающийся совокупный спрос.

Однако обо всем этом власти успешно забыли, и вся вина за нынешнюю катастрофическую ситуацию в экономике из года в год сваливается на «трудности переходного периода», который слишком затянулся.

Согласно подсчетам, Азербайджан сможет достичь показателя доходов госбюджета на душу населения в сумме 840 долларов США, если последующие 30 лет ежегодный темп роста и развития экономики страны будет не ниже 7,3 процента. По мнению экспертов, с учетом правильного использования потенциала нашей республики эта задача вполне выполнима. Для этого необходимо объединить усилия опытных экономистов и отраслевых специалистов в едином штабе управления экономикой – МЭР.

К сожалению, МЭР, «слямзенный» из российского опыта, взял от своего оригинала только форму, но отнюдь не содержание. Если российское Министерство экономического развития во главе с известным экономистом Г.Грефом стало действительно штабом по проведению либеральных реформ, наш МЭР пока ничем примечательным не отличился. Видимо, не нашел своего Грефа.

Посему все вышесказанное пока остается несбыточной мечтой. Пока у руля нашего МЭР находится псевдоэкономист Ф.Алиев и пока министерство состоит из им же подобранного и укомплектованного личного состава, ожидать коренных изменений экономической ситуации в стране не приходится.

БИЛЯНДАР,

«Монитор», № 7(15), 2002 г.

КАК ЗАШИБАЛАСЬ СТАЛЬ

Протекционизм в Азербайджане – дело обыденное. Никто не удивляется тому, что власть имущие, пользуясь своим служебным положением, одну за другой подминают под себя доходные сферы бизнеса. Практически во всех сферах экономики наблюдается стремление семьи монополизировать доходы. Под контроль семьи и ее олигархов перешли уже практически все сферы бизнеса. Поставки мяса и зерна, алкоголя и табака – все это давно стало предметом семейных интересов. Диапазон семейных интересов столь велик, что список сфер, которые они контролируют, вряд ли поместился бы на одной странице. С каждым днем семейные аппетиты растут, и очередная сфера подпадает под контроль.

ОБЫКНОВЕННЫЙ МОНОПОЛИЗМ

Несложно заметить, что в последнее время аппетиты семьи изменились. Раньше она довольствовалась примитивным способом добывания денег. Суть его состояла в том, что некий вид экспортируемого или импортируемого товара закреплялся за кем-то из членов семьи: хлопок получили одни, нефтепродукты – другие, алкоголь и табак – они же. Всем остальным приближенным оставались крохи с барского стола.
Но тактика наших олигархов стала меняться. Вместо того, чтобы продолжать заниматься сверхприбыльными экспортно-импортными операциями, они решили увеличить свои доходы. Принцип, к которому они прибегли, не нов и широко известен. Схема придумана не нашими «светлоголовыми». Практически все авторитарные режимы любили заниматься протекционизмом. Делается это очень просто.

Создается предприятие по производству некоего товара. Товар должен отвечать нескольким характеристикам, его потребление должно быть стабильным и несжимаемым. После чего ввоз аналогичного товара из-за рубежа приостанавливается. Сделать это можно разными способами – введением высоких ввозных пошлин или административным указанием «не впущать».

Именно по такой сцене в Азербайджане реализовано множество проектов. Первой ласточкой стали заводы, производящие алкогольную продукцию. Вложив немного денег в их модернизацию (в основном, покупку современных бутылок и этикеток) семейные олигархи приступили к реализации плана по недопущению алкоголя на рынок. Следующей жертвой пал табачный рынок. На базе Бакинского табачного комбината было создано предприятие «Юропиан табако», которое получило картбланш на монополизацию рынка сигарет. Из последних примеров можно привести ситуацию с созданием «Каспиан фиш» – частной компании, также получившей картбланш на добычу и реализацию черной икры. При этом все те, кто раньше занимался этим бизнесом, остаются не у дел.

Все эти предприятия объединяет одна черта – на открытии каждого из них присутствовал лично президент страны. Таким образом, всем наглядно демонстрировали, что функционируют они с высочайшего соизволения. Поэтому у экспертов сложилась устойчивая примета: если президент участвует в открытии нового предприятия – это означает, что оно входит в сферу семейных экономических интересов.

Поэтому, когда президент приехал на открытие «Баку стил компани», стало ясно, что рынок стали в ближайшее время окажется в руках семьи. Тем более, что и речь президента на открытии изобиловала заявлениями, более приличествующими руководителю компании, нежели главе государства. Так, президент заявил, что таможня должна принять меры по недопущению стальной продукции на азербайджанский рынок. И стало ясно, что монополизация рынка стали – вопрос времени.

СТАЛЬНАЯ ЛИХОРАДКА

Рынок стали в Азербайджане можно условно поделить на две составные части. В первую очередь Азербайджан – это потребитель стали и продукции из нее. Большая часть стали, поступавшей в Азербайджан, – сталь используемая в строительстве. В основном это арматуры разных сортов, трубы средних и мелких диаметров, швеллера, уголки и двутавры. В общем все то, без чего современное строительство немыслимо. Основными поставщиками этой продукции на азербайджанский рынок были металлургические заводы России и Украины.

С другой стороны Азербайджан, как, впрочем, почти каждая из советских республик, представляет собой клондайк металлолома. Хотя Всевышний и обделил Азербайджан большими природными запасами железной руды, база для производства стали у нас, тем не менее, богатейшая. В советское время металл был дешев, и потому его использовали в огромном количестве. А ныне поля и веси страны усеяны миллионами тонн металлолома.

Долгое время металлоломный бизнес представлял собой сферу интересов различных фирм, деятельность которых курировал Кямаледдин Гейдаров. Принцип работы был таков. Стоимость тонны металлолома в Азербайджане была равна 12-15 долларам, а на мировом рынке он стоил уже 75-80 долларов. Поэтому разница позволяла, имея прибыль, стабильно работать.

Правда, доход от этой операции оставлял желать лучшего. Дело в том, что основной потребитель металлолома – страны Юго-Восточной Азии и Китай. Для доставки его в эти страны необходимо использовать океанические суда, а с этим проблемы. Поэтому нашим металлоискателям приходилось перепродавать металл в Турцию через Грузию. что существенно снижало доходы.

СТАЛЬНОЙ ПАТРИОТИЗМ

Гениальная идея – как соединить рынок производства стали с рынком металлолома – пришла в голову широко известному в Азербайджане предпринимателю Паоло Пярвизу. Азербайджанец иранского происхождения с итальянским именем, занимавшийся гостиничным бизнесом, он вдруг загорелся идеей стать стальным магнатом.

Так появилась компания «Баку стил компани». Эта компания, инвестировав небольшие средства, создала на базе завода «Азерэлектротерм» предприятие по производству стальных изделий из металлолома. Идея, легшая в основу создания этой компании, свежа, как молодой редис, и незатейлива, как грабли. Берется дешевый металлолом, переплавляется, и из него изготавливаются пользующиеся высоким спросом стальные изделия. Рентабельность операции грандиозна. Дешевые сырье и рабочая сила позволяют изготавливать продукцию с минимальной себестоимостью.

Ежесуточно в печи выплавляется порядка 500 тонн металла, благодаря чему в течение месяца удается отлить до 130 тысяч тонн арматуры и порядка 20 тысяч тонн полуфабриката (стальных болванок). Основная статья дохода предприятия – экспорт стали за рубеж, а не на внутренний рынок. Отпускная цена тонны арматуры на «Баку-Стил» – $271. Если к ней прибавить наценку оптовых (около $10) и розничных перекупщиков ($20), то получается, что арматура завода реализуется на внутреннем рынке почти по $300 за тонну.

По самым смелым расчетам стоимость тонны готовой продукции на «Баку стил компани» не превышает 50 долларов. В то время как стоимость готовой продукции – не меньше 270. Таким образом, не надо быть Лобачевским, чтобы посчитать доходы наших стальных баронов. Для того, чтобы сохранить их доходы высокими, президент издал указ, которым запретил вывоз металлолома из Азербайджана. Цена на сырье упала до 5 долларов на тонну.

Но тут возникли проблемы. Во-первых, местная продукция не стала пользоваться спросом у потребителей. Несмотря на многочисленные сертификаты качества, которые были получены «Баку стил компани» на свою продукцию, потребитель продолжал покупать российский и украинский металл. Убедить потребителя в том, что местный товар аналогичен по качеству импортному, практически невозможно. К тому же, за мнением потребителя стоит не только субъективное ощущение, что наш металл априори хуже, за ним – теория металлургии. А она неприкрыто утверждает: получение металла электротермическим путем – нерентабельно и не позволяет получать металл с характеристиками, позволяющими его использование в ответственных конструкциях.

Само понятие электротермической плавки возможно лишь при условии использования дешевой электроэнергии. Практически во всех странах этот способ не получил развития, потому что мартеновский или конвертерный способы плавки метала позволяют получать дешевую сталь с высокими эксплуатационными характеристиками. Так каким же образом в Азербайджане удается получить сталь с дешевой себестоимостью и высокими (согласно сертификатам качества) параметрами качества?

Не помогла и апелляция к патриотизму. Азербайджанский потребитель наотрез отказывался поддержать местного производителя стали, продавая свою душу проверенным изготовителем сталепроката из Украины и России.

Видя, что сертификационными и патриотическими аргументами наш народ не прошибешь, руководство компании прибегло к излюбленному методу национальных олигархов – шлагбауму. Начиная с 4 августа сего года, весь поступающий в Азербайджан металл стал тормозиться таможенными органами. Без объяснения причин все вагоны с металлом стали задерживать на Самурском железнодорожном ТПП. На сегодняшний день там скопилось более 5000 тон металла.

Среди пострадавших фирм не только нашумевшая фирма «Марс С», которой принадлежит 750 тонн металлоизделий. В этом числе и фирмы, находящиеся под патронажем августейших лиц. А это показатель того, что руководство Государственного таможенного комитета работает не по собственной инициативе, а по поручению самых высокопоставленных особ. Это означает одно – стальной рынок монополизирует семья.

И тут опять всплыло имя основателя «Баку стил компани» Паоло Пярвиза. Ясно, что он представляет не самого себя, а тех, кто стоит за этой операцией. Также ясно, кто мог организовать столь мощную поддержку стальному магнату.

СТАЛЬНОЙ БАРОН

Кто же такой Паоло Пярвиз? Человек, владеющий монопольными позициями в нескольких сферах экономики страны. А что мы знаем о человеке, которого с полным основанием можно назвать олигархом алиевского призыва, партнером семьи, ее доверенным лицом и менеджером?

Согласно информации из компетентных источников, Паоло Пярвиз родился в Иране. Детство и юность его прошли на севере Ирана и в Тегеране. Отец будущего олигарха был при шахе высокопоставленным офицером иранской армии, генералом, участвовал в подавлении беспорядков и поэтому после исламской революции 1978 года был вынужден эмигрировать за рубеж.

После смерти отца получивший неплохое наследство Пярвиз решил начать новую жизнь. Именно с этой целью он взял себе европейское имя. Но начальные бизнес-проекты Паоло были неудачны. Злые языки утверждают, что виной тому был неуемный азарт Паоло Пярвиза. Он часто и неудачно играл на тотализаторе, и с такими же результатами – за карточным столом.

Но Госпожа Удача все же улыбнулась ему. Правду говорят, если не везет в картах, обязательно повезет в любви. Паоло Пярвиз к середине своей жизни обрел любовь. Чувство это возникло в его мятежной душе и поглотило его с страстью южанина. Эта была любовь на всю жизнь.

Паоло Пярвиз полюбил президента Гейдара Алиева. Движимый исключительно этим чувством, он приехал в Азербайджан, имея в кармане всего несколько тысяч долларов. Но не это было главным. За его плечами был богатейший опыт сомнительных операций и умение строить отношения с западными фирмами.

Зять президента Махмуд Мамедкулиев познакомил Паоло Пярвиза с членами монаршей семьи, и с этого момента началась совсем другая жизнь. Паоло Пярвиз решил построить в Азербайджане отель мирового уровня. Ожидаемый нефтяной бум обещал огромный поток иностранных гостей и огромные доходы первопроходцу.

Но вместо того, чтобы строить новый отель (что было бы гораздо дешевле), он решил реставрировать старый, никому ненужный клоповник – гостиницу «Нахичевань». В то время эта гостиница вела жалкую ущербную жизнь полупритона-полуночлежки. И именно этот клоповник предстояло сделать частью всемирной сети отелей «Хьятт Редженси».

Почему именно ее? Ведь дешевле было построить новую или перестроить какой-то из элитных отелей советской поры. Ни место расположения, ни физическое состояние гостиницы не предполагали блестящего будущего.

Но Паоло Пярвиз действовал наверняка. Ему было важно название этой гостиницы – «Нахичевань». Он знал, что превращение гостиницы с столь дорогим сердцу президента названием в часть всемирной сети отелей вызовет у президента одобрение и откроет путь к президентскому сердцу. Паоло Пярвиз жаждал взаимности от президента и клал к его ногам дорогой его сердцу подарок.

И он не ошибся. Президент возлюбил Паоло настолько, насколько вообще в состоянии возлюбить. План переоборудования президент одобрил. Но на это были нужны деньги. А их были готовы дать владельцы сети «Хьятт» братья Принскер. Правда, было небольшое «но» – они хотели правительственной гарантии. Правительство эту гарантию дало. При монаршей помощи Паоло Пярвиз превратил гостиницу «Нахичевань» в целый парк. Количество корпусов увеличилось до восьми.

В страсти обустроить гостиницу он не останавливался ни перед чем. Так, его планам мешал старый автовокзал. Проблема была в том, что он был приватизирован работниками этого предприятия, планы которых не совпадали с планами Паоло Пярвиза. В результате итоги приватизационного аукциона были отменены в судебном порядке, а сам автовокзал стал частью империи отелей Паоло Пярвиза.

В разговоре с работниками автовокзала разгоряченный Паоло Пярвиз выкрикнул: «В этой стране я делаю все, что захочу! Кто вы такие, чтобы мне противостоять?!».

Следующим бизнесом Паоло Пярвиза стало производство воды «Шоллар». Разливая обыкновенную, текущую из-под кранов воду, он стал собирать неплохую прибыль.

Вообще все бизнесы Паоло Пярвиза объединяет одно: все они – часть империи владений семьи. Практически все они крайне примитивны, но высокоэффективны, и практически все осуществлены за счет привлечения сторонних инвесторов, которые потом «отбортовываются». Единственным партнером, с которым Паоло Пярвиз ладит всегда, является семья. Оно и понятно, потому что в основе их отношений лежит любовь. Любовь к деньгам, которые, как известно, не пахнут.

РАСИМ НУРИЕВ,

«Монитор», № 7(15), 2002 г.

БАКУ – КАРМАН

Состоявшаяся закладка первого камня в строительство трубопровода Баку – Тбилиси – Джейхан вновь породила интерес к этому проекту, который уже имеет все основания называться долгостроем. Разговоры о его строительстве идут уже больше десяти лет, а воз и ныне там.

Сама закладка и состав приглашенных были призваны явить миру всю серьезность намерений участников. В процедуре приняли участие президент Азербайджана Гейдар Алиев, его «брат и друг» Эдуард Шеварднадзе, президент Турции Мехмет Сезар, а также заместитель министра энергетики США и прочие официальные лица.

Провинциальный Сангачал в этот день стал известен всему миру. Все делалось так, чтобы показать: на наших глазах вершится действо мирового значения.

Хотя, по сути, все, что происходило на наших глазах, имело строго символическое значение – до реального пуска трубопровода еще много времени. На самом деле дан отчет необратимости процесса строительства. Трубопровод будет построен обязательно, потому что сейчас это вопрос престижа – как компаний-участниц проекта, так и стран, по территории которых пройдет Большая труба.

ЧТО ТАКОЕ БТД?

Трубопровод Баку – Тбилиси – Джейхан обеспечит транспортировку 1 млн. баррелей нефти в день по трубопроводу протяженностью в 1730 км из Баку через территорию Грузии в турецкий средиземноморский порт Джейхан.

В консорциуме по строительству трубопровода участвуют восемь компаний. Полный расклад сегодня выглядит так:

ГНКАР – 25%, BP – 38,21% (ранее 25,72%), Unocal – 8,9% (7,74%), Statoil – 9,58% (6,45%), TPAO – 7,55% (5,08%), Itochu – 3,4% (2,96%), Delta Hess 2,36% (2,05%), ENI – 5%.

Общая стоимость проекта составляет 2,95 млрд. долларов. Согласно плану учредители должны вложить 30 процентов необходимых инвестиций, а оставшуюся сумму выложат международные финансовые институты. Трубопровод призван обеспечить беспрепятственные поставки нефти с каспийского шельфа в обход основных геополитических противников Запада – России и Ирана.

СТОРОННИКИ И ПРОТИВНИКИ

Основным сторонником строительства Большой трубы являются США. Вашингтон неоднократно устами нескольких администраций утверждал, что БТД является зоной интересов США. Именно Вашингтон решил все стоящие перед проектом проблемы. Именно Вашингтон обязал участников проекта вступить в игру. И именно Вашингтон пробил решение о выдаче льготных кредитов БТД со стороны международных финансовых институтов. Таким образом, заинтересованность США в БТД очевидна.

Правда, пока неясен мотив, которым руководствуются США, поддерживая БТД. Нефть, которая потечет через трубопровод, отнюдь не пойдет в США. Америка не является потребителем каспийской нефти. В проекте не участвуют и крупнейшие американские ТНК. И «Эксон» и «Шеврон» отказались от участия в проекте. В реализации участвуют в основном европейские компании.

Единственным интересом США может быть геополитический аспект проблемы. США не хочет, чтобы европейский рынок нефти полностью перешел в руки России. Если не реализовать проект БТД, Россия так и останется монополистом на европейском рынке нефтеуглеводородов. А это не входит в планы США.

Еще одной геополитической задачей США может стать превращение трио Баку-Тбилиси-Стамбул в прочный стратегический союз. При этом БТД должен покрыть потери Турции из-за отказа от поставок иракской нефти и обеспечить ее необходимыми и независимыми энергетическими ресурсами.

И наконец США посредством БТД решает стратегическую задачу обеспечения экономической независимости Грузии. Сегодня США тратят на поддержку лояльного антироссийского режима Тбилиси до 500 миллионов долларов. Со строительством БТД Грузия перестанет нуждаться в этих субвенциях. Таким образом США в строительстве БТД преследует не столько свои интересы, сколько интересы союзников.

Второй по значимости заинтересованной стороной в реализации БТД является Турция. Для Анкары важность БТД очевидна. Доходы от прокачки нефти принесут вечнодефицитному турецкому бюджету до 0,5 млрд. долларов. Сама Турция получит источник бесперебойной поставки энергоресурсов.

Не стоит сбрасывать со счетов и экологический аспект. Ввод в действие БТД разгрузит Босфор, а это означает снижение экологического риска для крупнейшего турецкого города – Стамбула.

Третьей и наиболее выигравшей стороной является Грузия. К вышеперечисленным дивидендам эта страна получит колоссальный доход от транзита наших нефтересурсов. Не вложив ни цента, Грузия получит огромные доходы за счет блестящей геополитической игры.

Как и у всякого проекта, у БТД хватает и противников. В первую очередь это Россия. Москва нервозно воспринимает любой транзит нефти не через свою территорию. Понять Москву можно – в конце концов страна испытывает хроническую нехватку финансовых средств, и посему любой проплывший мимо нефтедоллар – это потеря.

К числу потенциальных противников БТД относится и Иран. Иран боится, что каспийская нефть может потеснить на европейских рынках его собственную.

К числу неожиданных противников БТД можно отнести и экологов. Экологические организации требуют свернуть международный проект по строительству нового нефтепровода Баку – Джейхан стоимостью почти 3 миллиарда долларов. По информации газеты Guardian, участников Всемирного саммита возмутили детали соглашения между консорциумом и турецким правительством. Договор освобождает консорциум практически от всякой ответственности за экологический риск.

ЭКОНОМИКА ИЛИ ПОЛИТИКА?

Большинство независимых экспертов убеждены, что проект БТД нерентабелен. Для его самоокупаемости необходимо, чтобы через него проходило в среднем до 45 миллионов тонн нефти. На сегодняшний день Азербайджан не в состоянии обеспечить необходимый объем. Подтвержденные запасы нефти явно не дают больших надежд на заполнение трубопровода. В случае, если запасы нефти на азербайджанском шельфе окажутся не такими большими, как предполагают (а в последнее время все больше сомнений в первоначальных оценках), то строительство нефтепровода Баку – Джейхан вообще потеряет смысл. В этом случае необходимо искать дополнительные ресурсы и подключать к его реализации другие страны.

Но для этого он должен отвечать нескольким параметрам – как минимум, трем важнейшим условиям:

1. обеспечивать возможность стабильных поставок в долгосрочной перспективе;
2. учитывать сложившуюся конъюнктуру нефтяного рынка;
3. быть экономически эффективным.

Выполнение условий достигается в рамках концепции множественности путей доставки, что позволит исключить доминирование какого-либо одного государства в вопросах транспортировки каспийских энергоресурсов – для обеспечения стабильности поставок на Каспии необходимо иметь несколько альтернативных маршрутов, в то время как БТД претендует на роль единственного. Такой монополизм неизбежно увеличит риски.

Поэтому строительство БТД, скорее всего, не остановит строительство прочих трубопроводов. А в этом случае потенциальная заявленная суммарная пропускная способность экспортных трубопроводов (действующих, строящихся и перспективных) превышает возможный в ближайшем будущем объем добычи в регионе.

Вопросы оценки риска оставим пока в стороне и остановимся на анализе двух важнейших параметров экономической эффективности проекта: тарифах прокачки и капиталовложениях.

Расчеты показывают, что как по объему требуемых инвестиций, так и по предполагаемой величине тарифа, Баку-Джейхан оказывается далеко позади конкурентов. Если посмотреть на экономическую целесообразность строительства всех рассматриваемых трубопроводов (с точки зрения соотношения инвестиционных долей, приходящихся на каждый маршрут, и пропускной способности трубопроводов), то видно, что Баку-Джейхан и здесь проигрывает. Обеспечивая лишь чуть более трети суммарной пропускной способности, он потребует от половины до двух третей совокупных инвестиций в транспортные схемы.

БТД является чисто политическим актом, поскольку нет практически ни одного экономического довода, говорящего в пользу строительства данного нефтепровода. Если этот проект осуществится, то цена транзита нефти по нему превысит 25 долларов за тонну. В то время как цена транспортировки тонны нефти по магистрали Баку – Новороссийск сейчас составляет 16,6 доллара.

Следует признать, что в угоду политическим интересам, так и остались нереализованными другие проекты, альтернативные БТД. Следует признать, что у БТД есть еще одна проблема. Как известно, трубопровод имеет два конца, и количество вливаемой жидкости должно быть равно количеству вытекающей. Таким образом, не важно – сколько нефти мы можем доставить, важно – сколько нефти может приобрести потребитель.

На сегодняшний день потребление нефти в Европе снижается радикально. Меры по экономии энергоресурсов, экологические допуски и перевод основных промышленных центров снизили рынок нефти до уровня автомобильного топлива. Европа в ближайшее время не сможет потребить большое количество новой нефти. Рынок там устоялся, а поставки стабильны.

Чтобы нарушить это равновесие, необходимо продавать нефть по заниженным ценам, а это – прямой путь к ценовой войне, которую каспийская нефть (с ее высокой себестоимостью) неизбежно проиграет.

Согласно прогнозам, в ближайшие 10-20 лет наиболее быстрыми темпами будет расти спрос в Азии, в то же время появление на западноевропейском или средиземноморском рынках значительных объемов каспийской нефти нарушит имеющийся здесь баланс. Чтобы избежать этого, большая часть казахской или азербайджанской нефти должна быть направлена на альтернативные Западной Европе рынки – в Китай, страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Поэтому БТД должен был строиться в абсолютно противоположном направлении.

Вполне вероятен и такой сценарий. После завершения строительства БТД потребность в каспийской нефти в Европе не возникнет, в то же время она понадобится в Китае. И что делать? К тому же интригу добавляет возможная смена режима в Иране. Если это произойдет, то наиболее рентабельным будет транспортировка нефти через Иран, а это означает, что деньги, потраченные на БТД, выброшены на ветер.

А НАМ ВСЕ РАВНО!

Рассматривая выше страны, выигравшие или проигравшие от строительства БТД, мы не случайно не указали Азербайджан. Как это ни странно, но выгода Азербайджана от реализации БТД не так очевидна.

Что получит Азербайджан в случае реализации проекта? Доходы от строительства? Проблематично. Строительство в азербайджанской зоне трубопровода будет вести греческая кампания с армянским капиталом. Скорее всего, участие наших специалистов в строительстве будет сведено к минимуму.

Доходы от прокачки нефти нам тоже не светят, потому что президент подарил их своему «брату и другу» Эдуарду Шеварднадзе. Геополитические интересы страны только пострадают – мы, не получая от БТД ни цента прибыли, станем предметом зависти обделенных соседей. Россия, Армения и Иран – вот страны, оказавшиеся обделенными. Каждая из них с ревностью относится к реализации БТД и сделает все возможное, чтобы он потерпел фиаско.

И весь этот геморрой мы будем иметь за собственные же деньги.

Международные банки и финансовые институты, которые обещали обеспечить 70% расходов на строительство трубопровода, требуют от акционеров конкретных данных: какая компания и с каким процентом долей участвует в проекте. Покрыть 600 млн. долларов расходов (что составляет нашу долю) Азербайджану крайне сложно. Откуда ГНКАР возьмет эти деньги? Скорее всего, из Нефтяного фонда.

Целесообразность использования средств нефтяного фонда для финансирования БТД вызывает большое сомнение, учитывая реальность риска привлечения кредитных ресурсов под проект, рентабельность которого пока выглядит довольно туманно.

Единственный плюс БТД – это получение беспрепятственной возможности транспортировать нефть на мировые рынки. Но в чьих это интересах – страны или правящей семьи? Не случайно острословы прозвали проект БТД проектом «Баку – Карман». Все прекрасно понимают, что все доходы от продажи нефти пойдут в карман семье. А что останется нам?

В проспекте, рекламирующем БТД, процесс строительства трубопровода изображен картинками. В конце показано, что после окончания строительства Большой трубы два азербайджанских пастуха снова пасут баранов. Не знаю, что имел в виду автор рисунка, но для меня очевиден его скрытый подтекст. Нефть приходит и уходит, а бараны остаются…

ЗАКИР РЗАЕВ,

«Монитор», № 7(15), 2002 г.

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН

Рассуждая о роли литературы и писателя в жизни общества, великий Эрнест Хемингуэй сказал: «Писатель должен иметь совесть так же абсолютно неизменную, как метр-эталон в Париже». К сожалению, сегодня нивелировано не только понятие совести, но и литературы. Большинство известных писателей и поэтов страны стали придворными певцами.

Наша литература отвергла протест и превратилась в главного пособника режима. Результат – налицо. Нашу литературу похоронили вместе с совестью. Печально наблюдать за ее останками в лице Анара, Бахтияра, Эльчина, Габиля и прочих. А былая звезда азербайджанской прозы Акрам Айлисли вообще призвал сдать Карабах во имя гуманизма. Есть известное выражение: «Ложь бесталанного человека – уже обыденность, но ложь талантливого человека – по-прежнему чудовищна».

На улицах Баку часто можно встретить костры, где горят книги. Сжигают книги Айлисли, Рустамханлы. Многие прячут на самые дальние полки произведения Анара и Эльчина. Так бесславно закончили свой путь некогда славные шестидесятники.

И лишь один из них вызывает трепетное уважение. Он всю свою жизнь находился в борьбе. Ни минуты покоя. Ибо его девиз – «талант рожден для правды». Он никогда не позволял себе лгать своему читателю. Может, потому и остался в памяти последним из шестидесятников.

Сегодняшний гость «Монитора» – выдающийся азербайджанский писатель ЧИНГИЗ ГУСЕЙНОВ.

«Г.АЛИЕВ ВЕРИТ В САТАНУ»

- В 1969 году, канун наступления алиевской эпохи, вышла в свет ваша нашумевшая «Повесть о золоте», где красной нитью проходит мысль о чудовищной силе денег, ломающей человеческие отношения. А чуть позже в романе «Магомед, Мамед, Мамиш» перед нами во всех ипостасях предстанет азербайджанское общество, с его коррупцией и родоплеменными отношениями. Это был взгляд на первое правление Гейдара Алиева. Каким вы увидели Азербайджан в годы его второго правления?

- С одной стороны, я рад, что моя историческая Родина обрела независимость. В мире около 5000 компактно проживающих народов, и только 200 из них смогли построить свою государственность. Это отрадно. Правда, оговорюсь, что ни сам Г.Алиев, ни его окружение не причастны к обретению независимости Азербайджаном. Таким образом, за последние десятилетия – это самое большое достижение страны. К сожалению, мы не сумели воплотить в жизнь государственность и укрепить независимость.

Сегодня наиболее острой остается проблема вынужденных переселенцев. Миллионы людей покидают пределы Азербайджана, где нет никаких условий для реализации человеком его права на труд и вообще на жизнь. В нынешних условиях в этой стране нормально существовать невозможно. Нет работы, нет условий для применения физических, духовных и интеллектуальных сил. В этом государстве все подавлено. И то, что половина населения живет вне пределов Азербайджана, – катастрофа. Но у меня создалось такое ощущение, что если бы у второй половины были возможности покинуть это государство, то она давно бы уехала отсюда.
В одном из своих выступлений перед соотечественниками, живущими в Москве, я недвусмысленно отметил – что это за Родина, где человек не в силах реализовать свои силы и способности, где гражданин живет под гнетом власти и произволом чиновников, где повсеместно ощущаешь давление коррупции и взяточничества? Удивительно другое: азербайджанец, даже покидая родину под гнетом обстоятельств, сохраняет любовь к ней в своем сердце. Это чудо!

Несколько дней я нахожусь в Баку и не отрываюсь от телевидения. Ибо оно – зеркало, где отражаются все процессы в обществе. Не скрою – я просто в ужасе. Это не телевидение, а какая-то пещера. Ваше телевидение – сплошное жизнеописание Г.Алиева. Поразительное, невиданное идолопоклонство!

В течение этих нескольких дней я постоянно поражался тому, как в Баку плохо обстоят дела с водоснабжением и коммунальными услугами. Часто отключают свет, плохо с газоснабжением. Одним словом, народ влачит жалкое существование, и это – величайшее преступление Г.Алиева.

- Возможно, мы скоро увидим все происходящее в ваших новых романах? А может, вы вернулись в Азербайджан за новыми «Семейными тайнами»?

- Настоящая литература всегда оппозиционна. Меня потрясла мысль, которую я прочитал в Коране – большинство не право, всегда право меньшинство.

Сейчас я работаю над своим – возможно, уже последним – романом о пророке Мухаммеде, и я пишу о нем во многом из чувства протеста против неблагополучия. Все мои произведения исходят из чувства протеста. Я всегда знал, что могу уважать себя, ибо изображаю, показываю и говорю то, что думаю. Этим я демонстрирую, что не все глухи и не все слепы.

Я никогда не верил, что слово может что-либо изменить. Особенно в нынешнее время. Вроде бы в Азербайджане сегодня существует свобода слова. Но это не свобода слова, а проявление открытой наглости власти. Власть настолько обнаглела, что просто игнорирует протесты, ей уже все равно, что о ней пишут. Но я не пишу для того, чтобы ко мне прислушались. Я просто говорю, потому что не могу не сказать.

Вряд ли я напишу продолжение «Семейных тайн». Потому что сегодня обычное журналистское расследование о беспределе алиевской власти намного эффективнее, чем любой художественный вымысел. Хотя художественное творчество обладает силой обобщения.

По воле судьбы я начал свое творчество с романа «Магомед, Мамед, Мамиш», абсолютно не вдаваясь в какой-то религиозный смысл, и пришел к роману о пророке Магомеде. Религиозная тема сегодня очень актуальна в Азербайджане. Это протест против безнравственности власти – не способной на созидание и по сути разрушающей божественные заповеди. Власть Г.Алиева богопротивна, ибо чтобы творить такое, надо верить в Сатану, исповедоваться Иблису.
Главное преступление этой власти – в том, что честный человек, попав в ее круг, обязательно теряет свое лицо. Это чрезвычайно сложная философская проблема, потому что здесь многое связано не столько с самой личностью, сколько с народом. Но я говорю о народе не как о социальной категории, а имею в виду население или скорее толпу.

- А может быть, причина в неустоявшихся традициях, о которых вы писали в своем романе?

- Да, эти традиции не позволяют приходящему во власть удержаться от соблазнов, включающих семейное воздействие, социальную ментальность, действующую по принципу «брать, но не отдавать».

«СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ»

- В конце 80-х годов ваш роман «Семейные тайны» был самым популярным литературным произведением. Эта книга передавалась из рук в руки. Действительно ли в этом романе описана семья Алиевых?

- В «Семейных тайнах» я создал обобщенный образ коммунистического деспота, которому не дорого ничего, кроме своей власти и своего обогащения. Я написал о вожде 80-х годов. Но разве он намного изменился с того времени? Гейдар Алиев продлил жизнь «Семейных тайн». Они и сегодня очень актуальны.

Если взять образ Джанибека, там нет каких-то прямых ассоциаций. Мне было важно на примере Азербайджана раскрыть истинное лицо власти. Там есть эпизоды, которые не связаны лично с Г.Алиевым, а взяты из жизни Ш.Рашидова. К примеру, в отличие от Г.Алиева у моего Джанибека нет сына. Но с другой стороны, супруга Джанибека – врач, которая запоминается душевностью и человечностью. Я задался целью не столько показать конкретную семью, сколько раскрыть психологию человека власти. Но там, безусловно, есть ситуации, которые связаны с деятельностью Г.Алиева. К примеру, в романе отражена одна его черта: он приглашает из Москвы в Баку всех реальных претендентов, которые потенциально могут занять его место, назначает их на высокие посты, а потом «съедает».

Роман должен был выйти в свет еще в 1985 году, но издательство четыре года препятствовало выходу книги. Говорили, что в романе узнаваемые лица и ситуации, просили еще больше завуалировать образы. В сентябре 1985 года цензура должна была подписать роман к печати, но внезапно от этого отказалась. Меня вызвал директор издательства и показал книгу, страницы которой были буквально исчерканы красным карандашом. Цензура потребовала от издательства взять на себя всю ответственность за последствия. Директор согласился издать роман, но при этом выдвинул десять условий. К примеру, потребовал убрать упоминание о нефти. Основное требование – ничто не должно напоминать Г.Алиева и его семью.

Сразу же после издания книги я приехал в Баку. И привез с собой сигнальный экземпляр. У меня всегда были довольно теплые отношения с тогдашним первым секретарем Кямраном Багировым. Я планировал показать ему роман и объяснить, что это собирательный художественный образ. Но до этого меня к себе пригласил мой близкий друг Колмановский, ныне живущий в Америке. А у него в гостях был дядя Г.Каспарова – композитор Леонид Вайнштейн. Мы с ним не были знаком. Колмановский меня ему представил. Едва услышав мою фамилию, Вайнштейн резко изменился в лице. И сказал: «Не может быть! Чингиз Гусейнов, неужели это вы, как вы решились приехать в Азербайджан?!». И стал перелистывать мой роман, один за другим расшифровывая эпизоды и всех персонажей.

Честно говоря, такого резонанса я не ожидал. Композитор Тофик Кулиев позвонил мне и попросил подарить ему роман. Он только ради этого приехал в Москву.

- А как отнесся к вашему литературному творчеству сам Гейдар Алиев?

- Однажды у него спросили на сей счет, а он в свою очередь гениально ответил на этот вопрос (при всех его недостатках, нельзя отрицать талант его политического мастерства). Вот как это было.

После опубликования «Магомеда, Мамеда, Мамиша», я пять лет не приезжал в Азербайджан. Но спустя годы я принял участие в конференции «Дружба народов и литератур», которая проходила в Баку. Вместе со мной приехал и главный редактор журнала «Дружба народов» С.А.Баруздин. И после конференции он мне сказал, что сейчас подойдет к Гейдару Алиевичу и спросит его – пять лет назад было опубликовано это произведение, знаком ли он с ним? Он подошел к Г.Алиеву и вернулся через десять минут. Лицо у него было бледное.

Разговор состоялся очень острый. Задав Г.Алиеву этот вопрос, он услышал следующий ответ. Г.Алиев сказал: «Роман мне очень понравился. Но, к сожалению, он не понравился моему окружению. Они его категорически не восприняли. У нас ведь демократия, и я не могу навязать свое мнение остальным».
Я сказал Баруздину: «Сергей Алексеевич, ответ Г.Алиева означает обратное. Он хотел сказать, что роман ему категорически не понравился. А многим напротив – он понравился. Но так как у нас диктатура, никто не вправе высказать своего мнения».

После «Семейных тайн» К.Багиров устроил мне обструкцию. Многие посоветовали мне побыстрее покинуть Баку. Я вернулся в Москву.

«ТАЛАНТ РОЖДЕН ДЛЯ ПРАВДЫ»

- Вы верно заметили, что самоуправству деспота должна противостоять литература. Но ныне в первых рядах идолопоклонников – знаменитые мэтры азербайджанской литературы, те самые шестидесятники, с которыми вы плечом к плечу развенчивали культ личности Сталина. Как вы объясните их поведение? Неужели причина опять в социальной ментальности?

- Я не могу найти ответа на этот вопрос. Но видимо, причина в элементарной человеческой слабости. Ведь истинный талант рожден для правды. Мандельштам и Пастернак очень хотели написать хотя бы одно стихотворение о социалистической действительности. Но у них это не получалось. Сопротивлялся талант. Я очень хочу надеяться, что, например, Анар скрытно излагает сокровенную правду, противоречащую идолопоклонничеству, которым все они и занимаются.

- Но ведь с приходом к власти Г.Алиева, кроме своих «Ночных заметок», Анар практически ничего не написал. Его последнее произведение «Отел отагы» вышло в свет в период власти НФА в 1992 году…

- Я искренне надеюсь, что он что-то пишет. Придет время, когда Анар обнародует свои произведения. И тогда скажет – «меня стали бы преследовать» или «я не смог бы выжить в нищете». Если бы Анар стал писать правду, то оказался диссидентом и должен был покинуть Азербайджан. Видимо, он не может или не хочет идти этим путем. В советской литературе есть пример Василия Быкова. Он категорически не приемлет режим Лукашенко в Беларуси, который очень схож с алиевским строем. Но В.Быков уехал из Минска.

Анар избрал другой путь. Не знаю, может, его сдерживают корни, прах родителей, который покоится в Баку. Но вопрос в том, что Анар принудил себя к добровольному рабству. Это же можно отнести и к Б.Вагабзаде, который в свое время очень остро писал.

Подобная ситуация сложилась и в Туркмении. У меня очень много знакомых туркменских писателей. Я им говорю – неужели вы не видите, что Туркменбаши вас за людей не считает? И главное – они искренне поддерживают эти режимы!

- Неужели они искренне верят в правоту диктаторских режимов? Может, это напускная искренность?

- Но беседа была тет-а-тет, третьего не было. Я помню, однажды Имран Касумов приехал ко мне в Москву. Во время беседы он стал меня уверять: ты не представляешь, какой у нас гениальный и выдающийся руководитель. Но я не выдержал и резко перебил его: «Имран, мы же с тобой вдвоем сидим. Здесь третьего нет. За нами никто не следит. Зачем же ты кривишь душой?!».

Предположим, что Г.Алиев действительно выдающийся человек. Но для чего демонстрировать это в такой унизительной для своего человеческого достоинства форме?

- Когда вы в последний раз виделись с Анаром?

- Впервые за годы правления Г.Алиева я смог приехать в Азербайджан в прошлом году на Всемирный конгресс азербайджанцев. И впервые меня не вычеркнули из списка приглашенных. Тогда была очень интересная встреча. Но один на один я с Анаром не встречался. Вообще за последние годы я ни с одним азербайджанским писателем не имел приватной беседы. Я избегаю их – очень боюсь вновь оказаться в ситуации, идентичной с Имраном Касумовым.

Больно признаться, что ни один из писателей и поэтов не посмел даже отказаться от президентской стипендии. Ведь кто-то из них мог бы написать президенту – мол, я не согласен с вашей политикой и в знак протеста отказываюсь от вашего вознаграждения. Ни один из них не посмел это сделать.

- Зато один из них занял квартиру Вагифа Гусейнова, и более того – выбросил на улицу его библиотеку…

- Фантастика! Это дикость и варварство. Я даже не могу себе этого представить. Вот потому я и не пошел в Союз писателей. Они не исполняют вечный долг, возложенный на мастеров слова – говорить правду и раскрывать истину, не взирая ни на какие препятствия. Писатель должен мыслить так – если я не скажу правду, мое сердце остановится. Но я всегда оставался не только критичным, но и самокритичным человеком. Не раз задавался вопросом: а не легче ли всего, сидя в Москве, критиковать власть? Но я всегда шел против течения. И даже находясь в Баку, я подвергаю этот режим разоблачительной критике.

«МОСКВА ПОВЕРНУЛА МЕНЯ К АЗЕРБАЙДЖАНУ»

- С какого года вы живете в Москве?

- С 1949-го. Я уехал учиться в МГУ и с тех пор остался жить в Москве.

- Но при этом вы сохранили феномен двуязычия. Вы – один из немногих азербайджанцев, кто блестяще пишет как на русском, так и на азербайджанском…

- Иногда думаю, что если бы я жил в Баку, то не писал бы на азербайджанском языке. Хотя я и закончил русскую школу, но в нашем доме всегда говорили исключительно на азербайджанском, поэтому я в совершенстве владел им и даже писал на родном языке. На вступительном экзамене я написал сочинение в стихотворной форме на двух языках. Но Москва совершенно по-другому повернула меня к Азербайджану и своему языку.

Сейчас официальная пропаганда приписывает Г.Алиеву еще одну лжезаслугу – якобы именно по его инициативе впервые стали отправлять азербайджанцев на учебу в престижные вузы СССР. Но это не соответствует действительности. На учебу в Москву азербайджанцев стали отправлять еще с 1946 года. Оплата учебы осуществлялась за счет нефтяных прибылей Азербайджана. Ежегодно в Баку приезжала специальная экзаменационная комиссия, которая отбирала наиболее способных абитуриентов и отправляла в университеты Москвы, Ленинграда, Киева и других городов.

Вся моя литературная судьба связана с Азербайджаном. Россия всегда была чужой для моего литературного творчества. И кстати, планка социальной критики в рамках национальной литературы всегда была очень высока. К примеру, если бы «Магомед, Мамед, Мамиш» был отнесен к русской жизни, его никогда бы не опубликовали. А к критике собственного народа относились вполне сдержанно. Можно, например, вспомнить произведения Ч.Айтматова.

- Но живя в Москве, наверняка было крайне сложно черпать новое из жизни Азербайджана?

- Я часто приезжал в Баку. В Азербайджане у меня много родственников и друзей. Кроме того, приезжая сюда, я испытывал на себе все тяготы жизни. К примеру, даже в советские годы, чтобы получить обычную справку, нужно было заплатить. Каждое передвижение стоило денег. В то время тоже эффективно действовала пирамида коррупции, которая усердно оберегалась властью. То, что вы видите сейчас, происходило и в те годы, только в гораздо меньших масштабах.

«ЭТО СТРАШНЫЙ ПУТЬ»

- Вы довольно часто обращались к исторической прозе. Совсем недавно из-под вашего пера вышел еще один исторический роман – «Доктор N». Это удивило многих. В разгар антинаримановской истерии мы совершенно по-новому взглянули на личность Н.Нариманова. Почему вы остановили свой выбор на нем? Может, пришли к заключению, что он повторил судьбу «Фатального Фатали» в ХХ веке?

- Абсолютно верно. Ведь я не случайно назвал роман «Доктор N». Я решил, что Н.Нариманов – один из лекарей, который предлагал свой способ лечения общества. Мамед Эмин, Коба и другие тоже предлагали свои рецепты. Но в центре – Н.Нариманов. И он действительно стал «фатальным Фатали» прошедшего века, повторил трагическую судьбу М.Ф.Ахундова.

Н.Нариманов – светлейшая личность, он искренне верил в идеалы коммунистического Азербайджана. И очень интересно его прощальное письмо к сыну Наджафу, где он кается и признает ошибки советской власти. Он пишет, что то, что сейчас строится не имеет никакого отношения к тому большевизму, к которому стремилось наше поколение. Это меня потрясло до глубины души. Эту фразу я прочитал еще в 1981 году. И тогда же загорелся идеей написать о Н.Нариманове.

Но я все же думаю, что роман получился двухгеройный. Там представлены два пути развития Азербайджана – путь Наримана и путь Мамеда Эмина. Путь Мамеда Эмина – демократическое развитие – был сразу же отвергнут. Путь Наримана в силу множества субъективных исторических причин зашел в тупик. Моя цель была в том, чтобы продемонстрировать весь трагизм личности Нариманова.

В период Третьей республики он вновь отвергнут. Но отвергнут и Мамед Эмин. Не случайно Г.Алиев изъял с денежных купюр портрет М.Э.Расулзаде. Этим Г.Алиев провозгласил – мы отказываемся и от пути Наримана, и от пути Мамеда Эмина. Г.Алиев отказался от путей, которыми шли эти два человека, всю жизнь посвятившие служению нации. Он выбрал путь служения себе. А это – страшный путь.

Беседовал Э.ФАТУЛЛАЕВ,

«Монитор», № 7(15), 2002 г.

ОСЕНЬ ПАТРИАРХА. Эльмар Гусейнов

«…О, если бы он был послан Богом, какие силы добра мог бы он принести в наш мир»

Брэм Стокер, «Дракула»

Каждая, страна управляемая демократическим способом, счастлива по-своему. Но все страны, находящиеся под гнетом диктатуры, удивительно похожи. Все они представляют собой уродливый тип государства, где все и вся подчинено только одной цели – удовлетворению амбиций одного человека.

Все диктатуры проходят через несколько этапов, и так же, как весна неизбежно заканчивается осенью, каждая диктатура движется к своему закату. Как правило, этот процесс идет параллельно с судьбой самого диктатора. Государство, аффинированное со своим руководителем, превращается в заложника его физического состояния. И по мере того, как дряхлеет и выдыхается глава диктатуры, происходит одряхление и государственных устоев.

В нашем случае ситуация усложняется тем, что никто не знает точно состояние здоровья главы государства. В последние годы оно ухудшилось. Не надо быть врачом, чтобы заметить, что в последнее время президент резко постарел. Старость – вообще вещь не из приятных, а старость руководителя страны, обладающего всей полнотой абсолютной власти, почти равна катастрофе. Но в то же время до недееспособности Г.Алиева дело не дошло, и подозрения насчет того, что он еще простудится на наших похоронах, имеют полное право на жизнь.

«Он сидел в кресле и смотрел вдаль, а сверху на него падали желтые листья. Он еще помнил то время, когда эти деревья были молодыми. Когда он первый раз появился на правительственной даче N 2, эти деревья лишь слегка давали тень, а теперь под их сенью могла укрыться вся его семья. Но тень от дерева – слишком ненадежное укрытие в этом мире, где бушуют бури и ураганы человеческих страстей. В этом кресле он провел много лет. Только оно знало его самые сокровенные мысли. Он сидел и думал. О чем? О будущем. О будущем, которого нет…»

Ни для кого не секрет, что политический режим, построенный в Азербайджане, диктатура Алиева вступила в самый тяжелый период своего существования. Наступила осень в жизни самого патриарха, что автоматически вогнало всю страну в аналогичное время политического года.
Сегодняшний Гейдар Алиев коренным образом отличается от того человека, которого мы знали все эти годы. В нем постепенно исчезает то, что позволяло ему все эти годы успешно стоять у кормила власти. Годы дают о себе знать. И недалек уже тот день, когда сотни «Табаки» возвестят миру о том, что «Акела промахнулся».

Все уверены в том, что после него наступят тяжелые времена. И они действительно наступят. Анализ тенденций общественного развития и анатомия личности нынешнего президента ясно показывают в каком направлении будет развиваться кризис. Но крах Гейдара Алиева автоматически означает и крах аффинированного с этой персоной государства. К нашему огромному сожалению этим государством является наша Родина. Азербайджан.

Подобно Григорию Распутину, Гейдар Алиев дискредитирует не себя и даже не основы политического строя. Ради решения узких семейных задач он ставит под сомнение существование национального государства.

ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ

Сегодня ничто еще не предвещает грядущего краха алиевской диктатуры. Политическая власть еще никогда не была столь откровенна наглой и никогда так не бравировала силой. Сфальсифицированный референдум хоть и вызвал множество нареканий западных стран, но выполнил свою главную задачу. Он показал urbi et orbi, что Г.Алиев и демократия – суть вещи несовместные.

В этом есть нечто символичное. Как известно, референдум является самым демократическим инструментом, и подобное издевательское его проведение есть не что иное, как проявление крайнего пренебрежения – как ко мнению народа, так и к демократическим процедурам.
Политическая элита меняется. Оппозиция вырождается. В самой правящей элите идут процессы поиска своего постгейдаровского будущего. В стране нет политической силы, способной организовать переход власти в любых – конституционных или неконституционных – формах. Общество аморфно, подавлено и не готово к серьезной политической борьбе. В этих условиях говорить о шаткости режима просто смешно.
Но если проанализировать происходящие в стране процессы, то НЕИЗБЕЖНОСТЬ КРАХА СТАНОВИТСЯ ОЧЕВИДНОЙ. У этого политического режима нет будущего, потому что он проел все стратегические ресурсы страны во имя сохранения личной власти.

Все говорит о том, что так долго продолжатся не может. Ситуация, когда политическая стабильность долгое время удерживается в статике, возможна только при условии динамичного экономического развития страны. Но в экономике наблюдается полный крах, и рано или поздно ситуация выйдет из-под контроля.

Функционально режим, построенный за последние годы, обречен. Это мобилизационный политический режим, базирующийся на доминанте авторитарных отношений. Он не имеет ни общественных, ни материальных устоев, достаточных для обеспечения своего стабильного существования в будущем.

Всем мобилизационным режимам свойственна одна характерная черта: они не в состоянии иметь долгосрочные устойчивые характеристики. Причина кроется в самой сути мобилизационного режима. Он призван за короткое время обеспечить такой порядок, который позволяет за счет сверхлимитированного изъятия национального богатства достичь поставленной цели. Как правило, подобный режим бывает необходим для вывода страны из затяжного кризиса или для мобилизации народа при агрессии. В этих случаях он имеет общественную поддержку и потому устойчив.

Но довольно часто именно такой режим становится орудием диктатур. В таком случае он переживает ТРИ ЭТАПА.

ПЕРВЫЙ – МОБИЛИЗАЦИЯ. На этом этапе удается мобилизовать страну, стабилизировать ситуацию, ликвидировать проявления кризиса. Как правило, это делается с помощью бюрократического аппарата и силовых мер. Этот этап прошли многие страны – США при Франклине Рузвельте, Франция при втором пришествии де Голля, Германия при Аденауэре, Турция при Ататюрке и так далее.

И если в обществе сильны демократические устои, то на этом этапе все и заканчивается. Второй и третий этапы наступают только в том случае, если общество не готово дать отпор авторитарным тенденциям.

ВТОРОЙ – СТАГНАЦИЯ. На этом этапе мобилизационный механизм, опирающийся на репрессии и экспроприацию, начинает давать сбои. Происходит повальное коррумпирование мобилизационных структур и разложение правящей верхушки режима. Население начинает нищать, а политическая элита – олигархизироваться.

ТРЕТИЙ – ОБВАЛ. На этом этапе мобилизационный режим разваливается, открывая дорогу новым политическим элитам, сформировавшимся в борьбе с ним. Если подобных сил не оказывается, страна вступает в длительную череду хаоса, когда одно компрадорское правительство сменяет другое, продолжая пожирать природные ресурсы страны.

Подобный мобилизационный режим уничтожает все опоры для устойчивого развития. В первую очередь – духовные. Относительно долгое его существование возможно только при наличии полного уничтожения духовных и моральных ценностей. Режим, положивший в свою основу проведение грабительской политики, кровно заинтересован в том, чтобы с его падением рухнула и страна. Уничтожение основ государственности носит систематический и осмысленный характер. Именно такой политический режим и построил Гейдар Алиев.

Корни сегодняшнего положения необходимо искать в ближайшем прошлом режима. Любой мобилизационный режим имеет цели. Как правило, от качественной характеристики целей во многом зависит тактика мобилизационных действий властей.

В чем заключалась необходимость создания подобного режима в Азербайджане? В нашем случае задача упрощается тем, что цели и задачи нынешнего режима напрямую совпадают с целями и задачами не группы людей, а одного конкретного человека.

МЕСТЬ И ДЕНЬГИ

Движущей силой второго пришествия Гейдара Алиева во власть стали месть и деньги.

МЕСТЬ. Гейдар Алиев – безусловно, очень мстительный человек. Как показывает практика его работы за 30 лет, он всегда мстил своим политическим оппонентам. Пусть через много лет, когда все прочие забывали даже причину, по которой он мстит. В случае с возвращением им двигало чувство мести. Более того – это чувство у него могло принять глобальные масштабы. Он мог затаить злобу не на конкретных людей, активно выступавших в то время против него, а против всего народа. И чисто по-человечески его можно понять. Всю свою жизнь он посвятил карьерному росту. Но как всякий человек, он прикрывал свои действия разговорами о заботе о благе народа.

«Разве я не заботился о них? Я построил миллионы квадратных метров жилья, множество заводов и фабрик. Если до меня никто даже не знал названия республики, то при мне Азербайджан стал получать Красные знамена за победы в социалистическом соревновании, его ставили в пример всем другим республикам. Награды посыпались рекой. Разве я это делал для себя? А взамен они, как только представилась возможность, стали поливать меня грязью. Люди, которых я поднял из грязи, стали оплевывать меня, и никто не возмутился этим. Народ молчал, пока били его благодетеля. Неблагодарные!..»

Гейдар Алиев чересчур часто говорил о своих «благодеяниях», так часто, что сам в это искренне поверил. Поэтому столь тяжелым было для него отрезвление. Поток обвинений, выплеснувшийся из народной души в краткую оттепель, поразил его до глубины души. Но будучи эгоцентричным человеком, он все это воспринял как общенародную неблагодарность. Поэтому Алиев вполне мог пожелать отомстить народу «за измену».

ДЕНЬГИ. Второй и основной движущей силой было стремление накопить громадные финансовые ресурсы. Об этом говорит политика, которую все эти годы проводил патриарх. Наиболее яркой и все усиливающейся тенденцией его правления является концентрация капитала в руках семьи. Узурпация капитала и национального богатства носят беспрецедентный характер. Клан олигархизировался до размеров семьи, и это означает, что основная цель мобилизационного режима – обеспечить семью финансовыми потоками.

Именно этой цели и подчинена вся логика развития нынешнего режима. Для обеспечения семьи достаточными ресурсами нужно много денег. Для того, чтобы их добыть, есть два пути. Эволюционный – когда власть потихоньку коррумпируется и разлагается, и революционный – когда размеры коррупции становятся гигантскими.

Все прекрасно понимали, что возможности закончатся вместе с уходом Г.Алиева из жизни. Возраст лидера сыграл решающую роль в выборе тактики. Начался форменный беспредел. То, что происходит, можно охарактеризовать одним словом – грабеж. Такая ситуация при наличии слабого и аморфного общества могла продолжаться ровно столько насколько хватит ресурсов. А их, по мнению авторов замысла, должно было хватить до самого конца, а потом – хоть потоп.

Но режим пожрал ресурсы страны гораздо раньше времени. То ли ресурсов оказалось меньше, то ли темпы растрат оказались слишком высоки, то ли срок действия главного фактора неоправданно затянулся но ресурсы кончились прежде, чем произошел конец третьей стадии.
Гейдар Алиев пережил свою власть. Парадокс в том, что ресурсы его здоровья оказались неизмеримо больше самых оптимистичных врачебных прогнозов. Организм, получив чудовищную дозу допинга в виде абсолютной власти, просто-напросто расцвел. Произошла регенерация жизненных функций. Но резко ухудшившееся состояние страны поставило перед патриархом сложную задачу продления агонии.

Все понимают, чем это закончится. Этот режим не может закончится иначе, нежели переворотом. Переворотом, призванным изменить не столько форму государственного устройства, сколько его суть.

ОН ПРАВИТ НАМИ ТАК, СЛОВНО ОН БЕССМЕРТЕН

Единственная возможность продлить агонию власти – верно избрать наследника Гейдара Алиева. Сам президент слишком любит власть, чтобы отказаться от нее даже ради продления жизни политического режима.

«Ну кому можно доверить власть в этой стране?! Стоит только отдать ее этой своре шакалов, что меня окружают, как от моей семьи ничего не останется. Стоило мне в Москве оступиться, как в Баку меня и всех моих близких стали третировать. Не для того я потратил столько сил и средств на создание этой системы, чтобы остаться вне ее. Да и кому я могу верить? Рамиз слишком прямолинеен и консервативен. Намик хитер. У Кямаледдина свои амбиции – так и видит себя Наполеоном. Все прочие – либо глупы, либо недостаточно преданны».

Сегодня разрабатываются политические прогнозы и сценарии возможной передачи власти политическим наследникам режима. Но смогут ли они захватить и удержать власть в постгейдаровском Азербайджане? Многие в правящей элите надеются на этот вариант развития событий. В правящей элите есть три силы, которые могут прийти к власти или по крайней мере – обеспечить устойчивую правящую коалицию.

Наиболее вероятный вариант – переход власти к сыну президента Ильхаму Алиеву. О таком развитии событий мечтают некоторые апологеты режима. Но есть ли у Ильхама Алиева шанс управлять наследством своего отца?

На наш взгляд, проблема даже не в том, что сможет или не сможет И.Алиев управлять государством, хотя сомнений относительно его организаторских способностей предостаточно. Очевидно другое – главным фактором на пути Ильхама Алиева «к трону» может стать отсутствие реальной общественно-политической силы, опираясь на которую он мог бы придти к власти. Ни одна из серьезных трайбовых группировок не рассматривает его в качестве кандидата на пост президента. Другие члены семьи тоже не могут претендовать на серьезную роль в постгейдаровском Азербайджане.

Еще один возможный вариант – переход власти к силовым структурам. В принципе сегодня и Намик Аббасов и Сафар Абиев рассматриваются в числе политических наследников власти. Но их приход вряд ли возможен, потому что в Азербайджане нет ни одной силовой структуры, способной на самостоятельные действия (наличие таких структур противоречит самой сути алиевского режима).

Ни армия, ни нацбезопасность, ни даже МВД не являются политическими силами. Возглавляемые непопулярными не только среди населения, но и среди профессионалов одиозными фигурами, они не могут стать во главе страны. Они настолько аморфны, что не смогут даже стать опорой для политических сил – нет ни механизма, ни традиций. Большинство их сотрудников, особенно в высших эшелонах, погрязло в коррупции. Силовые структуры, не выполняющие свои прямые обязанности, вряд ли смогут стать силой, способной на политическую инициативу.

Последний из возможных вариантов – консервация политического режима. В этом случае на авансцену выходит группа консерваторов во главе с Рамизом Мехтиевым. Но у этой группировки практически нет возможностей сохранить власть. Их неизбежно ждет судьба политического наследника Мао – Хуа Го Фена. Авторитарные диктатуры не консервируются, они гибнут вместе с автархом.

Таким образом, ни одна из реально существующих сил в правящей элите не в состоянии взять на себя ответственность за будущее страны. Основная причина этого кроется в истоках политической власти Г.Алиева. Основа его власти – это безальтернативность. Все эти годы Гейдар Алиев правил нами (по образному выражению Габриэля Гарсиа Маркеса) так, словно он бессмертен. Это свойство практически всех диктаторов.

Не случайно Маркес, выписывавший среднестатистический образ латиноамериканского патриарха, сделал на этом акцент. Наш патриарх родом хоть и не из Латинской Америки, но тоже сделал все, чтобы ни у кого не возникло сомнения в его бессмертии. Но именно эти условия не позволили ему взрастить политического наследника. Своих союзников он уничтожил физически – ибо диктаторы не нуждаются в сподвижниках, а подчиненных уничтожил морально – ибо ему необходимы моральные уроды, могущие высасывать последние соки из родного народа.

МЕСТО В ИСТОРИИ

Как бы мы ни относились к фигуре нынешнего президента, нельзя не признать очевидного: за последние 30 с лишним лет его влияние на нашу жизнь было основополагающим. Хотим мы того или нет, но практически все мы выросли при его присутствии в общественно-политической жизни страны. Он построил государство, в котором мы живем. Мы даже сами не догадываемся, насколько глубоко сидит в нас синдром гейдаризма. Но плачевность ситуации в том, что все эти годы он делал все для построения государства под самого себя. За это время не решено ни одной стратегической задачи общенационального характера.

Апологеты президента обожествляют его действия на посту первого лица республики. Но, как ни странно, перечень реальных достижений алиевской власти весьма ограничен. По сути есть лишь два больших достижения, которые можно поставить в заслугу Гейдару Алиеву.

ПЕРВАЯ – общественно-политическая стабильность. Не секрет, что и в первый срок президентской деятельности он смог взять под контроль разрушительные процессы, идущие в республике. В то время он радикально решил проблему вооруженной оппозиции, чем завершил устоявшуюся было традицию избирать президентов на год. Ему удалось взять под контроль разрушительные процессы и на национальных окраинах. Две основные национальные группы, проповедующие сепаратизм, были усмирены. Он смог стабилизировать положение страны на международной арене. Путем ряда уступок в нефтяной сфере он сблизил позиции страны с Западом, в тоже время, вступив в СНГ, сделал шаг и в нормализации отношений с Москвой.

Все эти шаги привели к возникновению в Азербайджане условий, которые апологеты алиевского режима называют стабильностью. Мы не отрицаем того факта, что достигнутая стабильность – безусловное благо для страны. Вопрос лишь в том, что методы, которыми она была достигнута, привели к тому, что страна законсервировалась в своем развитии.

Таким образом, в Азербайджане нет стабильности – есть стагнация общественно-политической жизни. К тому же цена, которую страна заплатила за установление режима стагнации, слишком велика. Ради ее достижения патриарх пошел на торговлю национальными интересами. Так, для уничтожения вооруженной оппозиции он распустил батальоны самообороны, что автоматически означало сдачу шести районов Карабаха. Ради достижения благосклонности Запада он пошел на феноменальные уступки при заключении нефтяных контрактов. Но все эти жертвы вовсе не были обязательными. Следует учитывать и тот факт, что, устанавливая стабильность, Гейдар Алиев исходил не столько из интересов страны, сколько из своих интересов, которые в тот момент совпали.

К тому же установление стабильности не может быть исключительно достижением президента. Это сложный общественно-политический процесс, имеющий как объективные, так и субъективные причины.

Объективной причиной установления режима стабильности является то, что любая революционная ситуация, проходя через бурный период, неизбежно заканчивается стабильным политическим режимом. Через этот же этап прошли практически все страны СНГ. И во всех этих странах достигнуты устои стабильности. Даже сепаратный режим в «НКР» смог приобрести черты стабильного устройства. Во всех этих странах не было Гейдара Алиева, а это означает, что налицо объективная тенденция, которая произошла бы в Азербайджане и без патриарха. Его заслуга лишь в том, что он не мешал этой тенденции, а использовал ее для установления режима диктатуры.

ВТОРАЯ заслуга президента – прекращение войны. Азербайджанское общество, живущее по принципу «бомбу милому в штаны – лишь бы не было войны», никак не может забыть, что именно Гейдар Алиев прекратил военные действия. Мироносец Алиев сделал это, исходя не из принципов гуманизма, а токмо ради решения собственных задач.

К тому же прекращение огня имело четкие объективные предпосылки. Во-первых, армяне решили «задачу супермаксимум», захватив не только весь Нагорный Карабах, но и большую часть равнинного. Под их контроль перешли практически все стратегические высоты. Под угрозой оккупации находилась вся западная часть страны. Из-за полководческого таланта верховного главнокомандующего наша армия понесла за период его командования самые большие потери.

Армяне получили прекрасную возможность для политического торга. Мировые державы требовали прекратить военные действия, ибо обескровленный и капитулировавший Азербайджан был готов на любые уступки. В этих условиях достижение перемирия не представляло собой сложной задачи.

Зададимся вопросом: если бы прежнее азербайджанское руководство пошло бы на потерю Карабаха, сохранило бы оно политическую власть? Вопрос риторический. По сути перемирие по-алиевски есть первая фаза капитуляции. Мы потеряли Карабах, и на этот раз навсегда. За годы перемирия умерло пол разным оценкам до 150 тысяч беженцев, Если перемирие продлится еще несколько лет, в Карабах будет некому возвращаться.

Вот на этом многочисленные достижения «незаменимого и неповторимого» патриарха заканчиваются.

Итак, выше мы рассмотрели то, что сделал патриарх за годы своего второго пришествия. Ниже рассмотрим то, чего ОН НЕ СДЕЛАЛ, ХОТЯ И БЫЛ ОБЯЗАН.

ПЕРВОЕ – УСТАНОВЛЕНИЕ ОСНОВ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ. За все десять лет так и не сделано шагов к построению самодостаточного азербайджанского государства. Перед Гейдаром Алиевым был выбор: либо начать строительство нового демократического государства, либо реставрировать уродливый советский режим управления. У него не хватило решимости для того, чтобы пойти по первому пути. Он выбрал более легкий – второй.

Сегодняшний Азербайджан – это заповедник застоя, с одной лишь поправкой: место партии и коммунистической идеологии занял патриарх и любовь к нему и его ближним. Бюрократический аппарат – это сонм людей, которых в добропорядочной стране не пустили бы дальше дворника. Принципы управления – откровенно средневековые. Процветает коррупция и клановость. Силовые структуры – слабы и непрофессиональны. Армия не в состоянии выполнять свои обязанности по обеспечению территориальной целостности страны. Полицейский аппарат работает как система по обеспечению семьи доходами. Демократические институты недоразвиты. Избирательная система кишит фальсификациями. Население индифферентно к идущим политическим процессам.

Сегодня спустя десять лет независимого существования Азербайджан так и не построил фундамент современной государственности.

ВТОРОЕ – ПРОБЛЕМА КАРАБАХА. Гейдар Алиев ни на йоту не приблизился к решению этой задачи. Более того: сегодня позиции Азербайджана в этом вопросе слабы как никогда. Практически сейчас можно утверждать, что у карабахской проблемы нет решения. Карабахский тупик – это закономерный результат политики нынешнего главы государства. За все эти годы он не создал эффективной и боеспособной армии, способной решить карабахскую проблему силовым путем. Сильная армия – это потенциальная угроза для режима, и потому ее создание никогда не входило в планы патриарха.

ТРЕТЬЕ – ЭКОНОМИКА. В этой сфере режим постигло самое оглушительное поражение. В отличие от политики, где можно выдавать желаемое за действительное, в экономике это сделать практически невозможно. За годы алиевского правления экономика страны полностью разграблена и разрушена. Все основные сегменты отданы на разграбление олигархам семьи. Население влачит жалкое существование. 3 миллиона азербайджанцев находятся за пределами страны. Нефтяная политика хаотична и не служит национальным интересам. Как маркесовский патриарх, наш тоже продал иностранцам все, включая море-океан. Промышленность уничтожена, сельское хозяйство функционирует средневековыми методами. Предпринимательство уничтожено, как класс – видимо, для того, чтобы у семьи не было конкурентов не только в политике, но и в экономике. Экономика находится в дистрофическом состоянии, и надежды на ее скорейшее выздоровление практически нет.

Как видно из вышеизложенного, за эти годы не решена ни одна стратегическая задача, стоящая перед страной. А по отдельным вопросам страна отброшена на многие годы назад. Более того, сделано все, чтобы будущее Азербайджано было туманно и неопределено. Так что Гейдар Алиев не решил ни одной из поставленных перед ним историей стратегических задач. Но не смог решить или не захотел?

Очень сложный вопрос. По крайней мере, смело можно утверждать одно: он имел все возможности, чтобы решить их. Он обладал необходимым запасом и легитимности и популярности, он имел главное – доверие народа. С подобным багажом он мог вершить великие дела. Дела, которые обессмертили бы его имя.

Когда он пришел к власти, многие надеялись, что он пришел, чтобы войти в историю. И войти если не азербайджанским Ататюрком, то уж точно азербайджанским де Голлем. Но он пришел совсем для другого.

Вместо того, чтобы поднять с колен нацию, видевшую в нем спасение от нагрянувших бед, он заставил ее страдать еще больше. Он сделал нацию заложником своей искривленной психологии, причины искривления которой необходимо искать в глубокой древности. Он до такой степени индифферентен к участи азербайджанцев, что спровоцировал цунами слухов по поводу своего происхождения. В голове у нормального человека не укладывается – как можно, будучи азербайджанцем, творить такое с соотечественниками…

Он убил в нации не только веру в себя, он уничтожил ее внутренний стержень. И нация, познавшая позор капитуляции и ужас абсолютизма, коленопреклоненно приветствует автарха. Национальная несвобода, в условиях которой мы существовали несколько веков, сменилась отсутствием любой свободы. Он превратил жизнь миллионов простых азербайджанцев в ад. Он решил войти в историю – не как основатель новой демократической страны, не как отец нации, а как современный герострат. Он стал отцом грядущего хаоса. Хаоса, который неизбежно возникнет на руинах его власти.

«Вот я сижу в кресле и смотрю, как падают листья. Они падают, как дни в жизни человека. Что остается от опавшей листвы? Грязь. Что остается от ушедших людей? Память. Но в людской памяти остаются только те, кто причинил людям зло. Ибо люди по природе своей неблагодарны по отношению к добродетелям и благожелательны к злодеям. Я уйду и вместе со мной уйдет порядок. А он неизмеримо лучше того хаоса, что возникнет после меня. Поэтому они будут помнить меня всегда… «

УЙДИТЕ С МИРОМ

В этих условиях я считаю своим гражданским долгом обратится к главе государства:

Господин Президент!

Вы не смогли или не захотели (Аллах вам судья!) стать основателем современного и демократического азербайджанского государства. За время своего правления Вы решили все задачи, которые стояли перед Вами, как перед отцом семьи и патриархом клана, при этом не решив ни одной стратегической задачи, стоящей перед нашей страной. За все эти годы Вы не нашли в себе сил для того, чтобы посмотреть правде в глаза и сказать народу правду о том, какова ситуация на самом деле. Ваш возраст не позволяет нам надеяться на то, что Вы сможете исправить все то зло, что причинили нам.

Поэтому прошу Вас – уйдите с миром! Оставьте попытки сохранить власть клана, это невозможно. Уйдите с миром, и мы забудем о том, чего Вы не сделали. Уйдите с миром, и тогда, быть может, мы простим Вам все то, что вы сделали. Уйдите с миром и, быть может, страна сможет избежать хаоса, и на Вас не падет ответственность за то, что миллионы людей будут прозябать в нищете. Уйдите с миром, и на Вас не обрушится проклятие миллионов людей, чью жизнь Вы превратили в ад. Уйдите с миром!

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ,

«Монитор», № 7(15), 2002 г.